— Я нашел тебя, моя рыжая читательница.
— Теперь твоя очередь снова стать моим «чайником меж простыней». Они слишком долго были холодными.
Я слышу, как он рычит и с трудом сдерживается. Все его тело напряжено возле моего. О да, наше воссоединение будет жарким! Не уверена, что мы много куда выйдем в эти выходные.
— Я покажу тебе, что часы в спортзале прошли не зря!
— Показывай мне все, что хочешь, Тео…
Он спускает меня на землю, и когда мои ступни касаются бетона, он сплетает пальцы с моими.
Он здесь. Все, что мы создаем с ним уже несколько лет, живет между его сердцем и моим. Мы связаны так, что словами не описать.
В любви внешность долго не играет роли. Его губы страстно приникают к моим, и его запах заполняет мои чувства. Сердце колотится, я знаю, что он проведет несколько месяцев в нашей квартире, со мной, и это заранее утешает меня.
Я не могу его отпустить, и поэтому, держась за руки, мы идем к парковке за пределами базы. Можно было бы предположить, что за это время я получила права, но не будем преувеличивать — среди многих перемен этой не случилось! Зато у меня по-прежнему есть невероятно эффективная лучшая подруга.
— Ну давайте, голубки, двигайтесь, а то я всех тут задолбаю.
— Привет, Фанни.
— Привет, красавчик. Ну как миссия?
— Выматывающая. Хорошо вернуться домой.
Она кивает, соглашаясь. Мы без лишних слов садимся в «Ситроен», и она выезжает с парковки, направляясь в район близ пляжей. Мы живем в так называемом районе моряков, Мурйоне, в части города, которая больше похожа на деревню, чем на город. Воскресный рынок по утрам, старомодные имена вроде Огюстена и Бертиль у детей офицеров, которых легко узнать по парусиновой обуви.
Мне нужна была спокойная квартира для работы, но главное — такая, где бы я не чувствовала себя слишком подавленной неизвестностью и новизной. Моя агорафобия все еще бродит в моей повседневности, и хотя, скажем так, я могу жить нормально, я не застрахована от приступа паники, поэтому предпочитаю предусмотреть все заранее.
Фанни желает нам хорошего воссоединения и оставляет у подъезда нашего дома. Тео хватает ручку своего мешка и быстрым движением забрасывает его за спину. В лифте наши взгляды встречаются, скользят друг по другу. Мой ласкает его лицо; я так счастлива снова быть с ним. Его останавливается на моих губах, на ложбинке между ключицами, открытой летним платьицем, что на мне надето. Это предвкушение отдает запретностью и электризующей страстью. Однако, переступив порог, я замираю в недоумении.
Тео ставит свой мешок и идет к террасе. Обычно он бросает вещи как попало, а затем буквально набрасывается на меня, но сейчас — нет. Удивленная, я мягко подхожу к нему и кладу ладони на его бока. Ткань встречается с теплом моей кожи. Я чувствую его твердое, напряженное тело. Накопившееся давление от работы и долгих ночей, от миссии, учений и операций, которые мне даже трудно представить.
— Все в порядке, Тео?
Мне отвечает долгий вдох. Кажется, он перестал дышать целую вечность. Все его тело кажется скованным и жестким.
— Я так ждал, чтобы вернуться.
Он берет мои пальцы. Нежный и успокаивающий жест — и для него, и для меня.
— Три недели совместного отпуска пойдут нам на пользу, — шепчу я, прижимаясь щекой к его спине.
Вдруг, словно по волшебству, он расслабляется.
Возвращения из миссий всегда сопровождаются моментом отрешенности, рано или поздно. Чаще это случается позже, но этот миг, когда желание побыть одному сильнее всего остального, непредсказуем. Тео жил месяцами взаперти с другими, в сообществе, видя одни и те же лица двадцать четыре часа в сутки. Общество мало задумывается о том, какое влияние это может оказывать на моральное состояние моряков по возвращении. После рабочего дня, когда ты сыт по горло коллегами, ты можешь пойти домой, закрыть дверь и увидеть другие знакомые лица. Ты не ешь со своими сотрудниками утром, днем и вечером. Ты не спишь с ними. Не к ним ты идешь за рулоном туалетной бумаги или просишь гель для душа, когда свой закончился. Тебе не нужно делиться своей личной жизнью с профессиональной сферой.
Это отдельная жизнь.
Поэтому, когда он возвращается домой, когда я умираю от желания снова быть с ним и сделать множество вещей, потому что мы были разлучены слишком долго, он жаждет лишь тишины, времени и возможности снова побыть наедине с собой.
Поначалу наши желания входили в противоречие. Непросто согласовать наши противоположные стремления. И все же достаточно просто дать себе время снова найти друг друга.
— Альба? — говорит он, поворачиваясь ко мне.
— Да?
— Ты знаешь, чего я хочу?
Я отвечаю ему легкой улыбкой, склоняю голову набок, ожидая продолжения.
— Я безумно хочу тартара из рыбы с картошкой фри. Чтобы ты поехала со мной в Италию, по следам твоих любимых пеплумов, на наши каникулы. И сначала — заняться с тобой любовью.
Я стою неподвижно и смотрю на него. Я правильно поняла? Тартар с фри, ладно, этого я ожидала, он всегда хочет конкретные блюда по возвращении. Так что я не удивлена, в прошлый раз он умирал от желания сожрать бургеры.
Заняться любовью… должна сказать, это обоюдное желание после пяти месяцев разлуки, так что меня не придется долго уговаривать!
Но… отпуск? И в Италию?
— Ты серьезно?
— Я забронировал. Мы уезжаем через неделю, как только у меня начнется увольнительная. Рим, потом Тоскана, я обо всем позаботился. Ты согласна? Перелет в Рим недолгий, дальше будем путешествовать на машине.
Полет на самолете меньше двух часов — я вполне на это способна, с пересадками в аэропортах для семей я справлялась и с большим. Поехать в страну, которая меня очаровывает, — это волнение, которое мне будет трудно сдержать.
Тео всегда так внимателен. Он неизменно учитывает мои желания и страхи. Его заботливость снова трогает меня, и я отвечаю ему единственным способом, который лежит у меня на сердце.
Не отрывая взгляда от его, я целую его. Его руки на моих бедрах прижимают меня к нему.
— Это однозначное «да»!
— Значит, Колизей Максимуса ждет нас!
— Давай начнем с того, чтобы отметить несколько пунктов из твоего списка желаний, не обязательно по порядку… — говорю я, проводя руками к его ремню, чтобы расстегнуть его.
Тео вернулся. Я дома, в его объятиях. Мой мужчина стал моей гаванью и моим святилищем.