Возбуждающая, неблагодарная дрянь!
— Это твой способ поблагодарить меня за спасение жизни? — напоминаю я ей.
Она долго смотрит на меня.
— Кстати, зачем? Ты даже не знаешь, кто я, — наконец спрашивает она с подозрением.
На её лице ни следа вызова. Лишь искренний интерес.
Её любопытство мне нравится.
— Действительно, но это придет. Это лишь вопрос времени, — открываю я ей, изображая лёгкую усмешку, думая о зловещем аспекте, который символизирует мой ответ.
Она ещё не знает об этом, но уже вовлечена в механизм. И когда она это поймёт, будет уже слишком поздно.
После паузы я добавляю, исключительно ради таинственности и пророческого оттенка:
— Пока ты этого не осознаёшь, но ты здесь, чтобы быть направляемой.
Она кратко усмехается.
— А если я не хочу?
— О, ты захочешь. Поверь мне, — уверяю я её, позабавленный её дерзостью.
С подозрением её красивые карие глаза щурятся.
— Ты выглядишь очень уверенным.
— Ты даже не представляешь, насколько, — соглашаюсь я, кивая.
— Что это значит? К чему ты клонишь? — сглатывает она.
— Ты узнаешь в нужный момент. А пока ты — моя гостья.
— Полагаю, я должна сказать тебе спасибо, — бормочет она тихо, не решаясь посмотреть мне в глаза.
— Пока нет. Ты не знаешь, что готовит будущее.
Она поднимает подбородок и скептически смотрит на меня.
— Следовательно, в этих стенах ты обязана мне полным повиновением, — продолжаю я. — Есть строгие правила, которые нужно соблюдать. Тебе не разрешено покидать территорию или общаться с внешним миром. Ты не имеешь права разговаривать с членами общины.
— Значит, я не твоя гостья, а пленница.
— Вовсе нет. Ты можешь уйти, но назад дороги не будет, — предлагаю я ей, прекрасно зная, что она откажется.
— Зачем изолировать меня? Чего ты боишься?
— Ничего. Просто ты не полноправный член нашей семьи, поэтому они будут держаться от тебя на расстоянии.
— А ты?
— Я буду твоей единственной связью с этим местом. Если у тебя есть потребности, дай мне знать. Я удовлетворю их по своему усмотрению.
— Очень благородно с твоей стороны, — иронизирует она.
— Малейшее нарушение будет наказано, — серьёзно предупреждаю я её.
Атмосфера накаляется горечью, но прежде чем она успевает разжать зубы, в дверь стучат и распахивают её настежь.
Этот мелкий ублюдок Гэри появляется на пороге. Застывший, его глаза прикованы к Мэриссе.
— Свали отсюда! Эта кровать не твоя! — рычит он, делая угрожающий шаг в её сторону.
Та, с подозрением, натягивает на себя простыню, чтобы защититься от его ощутимой ярости.
— Гэри! — вмешиваюсь я, сжимая кулаки, чтобы не разбить ему лицо.
— Это место Сюзи, Фентон! — упрекает он меня, растерянный, с возмущённым видом.
Мэрисса слегка расширяет глаза при этом откровении.
— Немедленно убирайся отсюда! — приказываю я ему, безумный от ярости, что он нас прервал.
— Но...
— Вон!! — обрываю я его, выведенный из себя.
Пока он уходит, я остаюсь невозмутимым, несмотря на пожирающую меня ярость, и объявляю Мэриссе:
— Мне придётся тебя оставить. Небольшая проблема, которую нужно уладить. Отдыхай. Винона придёт сменить твои повязки. Я вернусь позже.
— Я никуда не денусь. Да и в любом случае, не то, чтобы у меня был выбор, — насмехается она, указывая на своё состояние.
— Постарайся вести себя хорошо, — бросаю я ей, подмигнув озорно.
— А иначе что ты сделаешь? Накажешь меня? — выпаливает она с сарказмом.
Это было бы огромным удовольствием! Кажется, в ней скрыто столько волнующих возможностей!
— Именно, — смеюсь я, покидая комнату.
Снаружи Гэри расхаживает у подножия крыльца, теребя волосы. С виду спокойный и безмятежный, я спускаюсь по ступеням. Он поворачивается ко мне. На его уровне мои ладони ложатся на его плечи утешающим жестом. Он собирается открыть рот, но я не даю ему времени. Моё согнутое колено врезается в живот этого придурка, перехватывая дыхание. Он сгибается пополам. Затем я хватаю его за шею, заставляю отступить до перил и грубо бью его головой о дерево.
— Сюзан никогда не вернётся! Заруби это у себя на носу!
С разбитой бровью он мягко оседает на пол и стонет от боли.
— Это моё последнее предупреждение. Если ты посмеешь ещё раз оспорить моё суждение, ты будешь изгнан. Так что советую тебе серьёзно задуматься, если хочешь остаться среди нас.
***
Мэрисса
Если у меня ещё оставались сомнения, то вся эта постановка не могла не задеть моё любопытство. Люди, которые представляют для меня загадку, редки, но этот тип — один из них. Воплощение обаяния, окружённое впечатляющей представительностью. Его лицо с чёткими чертами и выдающимися скулами выражает лишь раздражающую невозмутимость. Его прозрачный взгляд светится неординарным умом. Ему нравится играть в недоговорённости и взращивать таинственность вокруг себя. Не знаю, что и думать, но одно ясно: он олицетворяет уверенность в себе.
Он станет менее высокомерным, когда я разоблачу его. Я буду предаваться тем же извращённым играм власти.
Внутренний голос разума говорит мне, что нужно быть осторожной. Я не стану делать ничего опрометчивого. Было бы глупо нападать на него сразу же, это только поставит под угрозу мою позицию. И есть в нём что-то, что заставляет меня думать, что противостоять ему было бы неразумно. Достаточно было видеть, как он выставил парня, который ворвался сюда. От него исходила вулканическая ярость. Когда он вышел, мне показалось, я услышала приглушённые звуки, затем — ничего. Установилась гробовая тишина.
Я вздыхаю, глядя в потолок, слушаю, как хижина скрипит, постанывает, думая о Сюзан. Это был её дом. «Мы предназначены друг для друга», — сказала она мне.
В этот момент я чувствую странную связь с ней.
Глава 10
Мэрисса
В последующие дни я учусь терпеть свою боль. Она — знак победы, а не слабости. Сделав круг по хижине, я обнаружила небольшую ванную комнату, примыкающую к спальне. Синяки, которые я заметила в зеркале после душа, ужаснули меня. Моё лицо и тело покрыты ими.
Ладно! После той взбучки, что я получила, думаю, могло быть и хуже.
Рёбра всё ещё болят, но, получив больше свободы движений, я наконец смогла сама справлять нужду. Приятное облегчение, если учесть, что прикованная к этой чёртовой кровати, я была вынуждена мочиться и испражняться в утку в течение нескольких дней с помощью этой ведьмы Виноны. Она оставалась молчаливой при каждом визите и с яростью меняла мои повязки, стерва. Её чёртова злорадная ухмылка и порочная радость не ускользнули от меня. С другой стороны, никаких признаков Фентона с тех пор, как он покинул эту комнату — едва