Она не подкрадывается к моей машине. А целенаправленно идет. Блять, она целенаправленно подходит к ней, небрежно вертя в руке связку ключей. Без страха. Без колебаний. Я в полном недоумении смотрю, как она присаживается на корточки возле моей машины и начинает вырезать на ней надпись.
Рядом со мной Рико и Кейден тоже смотрят, подняв брови.
Джейс, напротив, хихикает и бьет меня локтем в ребра.
— Одна из цыпочек, которых ты трахнул? Черт, брат, ты, должно быть, оставил ее неудовлетворенной.
— Нет, — говорю я.
Нет, я бы точно запомнил, если бы трахал кого-то вроде нее. Замешательство бурлит в моей груди, когда я наблюдаю, как она выпрямляется, когда заканчивает. Если судить по тому, как она выглядит рядом с моей машиной, то можно сказать, что она среднего роста для женщины. Но не это вызвало во мне замешательство.
Я прищуриваюсь, изучая ее тело.
Она выглядит... нежной. Конечно, у нее довольно стройное тело. Но у нее также есть бедра и сиськи, что, безусловно, делает ее довольно сексуальной, но она не выглядит достаточно спортивной, чтобы быть здешней студенткой.
— Кто она? — Спрашиваю я.
Мои братья пожимают плечами.
У стола охранник перелистывает какие-то бумаги.
— Мы получили сообщение из приемной комиссии, что в школу поступила новая студентка. Думаю, это она, но сейчас я не могу найти ее имя.
Новая студентка, да? По крайней мере, это объясняет, почему она выглядит такой нежной и неспортивной. Но это, блять, точно не объясняет, почему в первый же день пребывания в кампусе она зашла на парковку и вырезала на боку моей машины надпись Small Dick Energy.
— Ладно, — говорит Кейден, пожимая плечами. — Тогда мы просто поймаем ее завтра перед школой.
Я киваю в знак подтверждения, но все еще не могу оторвать взгляд от экрана. С ошеломленным неверием, все еще пульсирующим во мне, я наблюдаю, как девушка откидывает свои длинные черные волосы за плечо, а затем неторопливо уходит.
Но перед тем как исчезнуть из виду, она смотрит прямо на камеру наблюдения.
И улыбается.
Я моргаю.
Кто, черт возьми, эта девушка?
Глава 3
Райна
Тишину нарушает лишь слабое бормотание медсестер, разговаривающих в соседней палате. Сидя на стуле рядом с кроватью Коннора, я наблюдаю за тем, как медленно поднимается и опускается его грудь, пока он спит. Затем перевожу взгляд на его покрытое синяками лицо.
Он совсем не похож на меня. От отца нам обоим достались прямые черные волосы, но в остальном никто бы никогда не догадался, что мы родные брат и сестра. У Коннора серые глаза, как у отца, и ничем не примечательные черты лица. Нельзя сказать, что его внешность уродлива, но и красивой ее тоже не назовешь. Лицо Коннора лишено ярких черт, и люди быстро забывают о нем, когда он исчезает из их поля зрения. Другими словами, идеальное лицо для убийцы. У нашего деда были такие же черты, как и у его отца, и у его отца до него. Это одна из причин, по которой семья Смит стала легендарной среди наемных убийц. По крайней мере, до того, как все полетело к чертям.
Запрокинув голову, я смотрю на серый бетонный потолок и глубоко вздыхаю.
Когда-то мы были богаты. Я имею в виду, неприлично богаты. Мы были богаты наравне с семьей Хантеров, которые, очевидно, без проблем могут позволить себе купить четыре Range Rover последней модели для своих сыновей. Я до сих пор помню роскошные подарки, которые папа всегда приносил домой маме после завершения какой-нибудь важной работы.
Но теперь этого состояния больше нет.
И папы тоже.
Из-за одной гребаной ошибки.
Я не знаю всех подробностей, поскольку на тот момент мои родители годами держали меня подальше от этого мира. Но мама рассказала мне, что папу наняла мафиозная семья Морелли, чтобы убрать какого-то политика. Видимо, папа допустил какую-то ошибку, и все полетело к чертям. Люди погибли, в том числе и папа. Деньги были потеряны. И у того, кто нанял отца для этой работы, начался настоящий ад.
Следующее, что я помню, — это то, что к нам домой пришел человек в дорогом черном костюме с кучей документов. Я до сих пор помню, как дрожали мамины руки, когда она отписала ему почти все наше состояние в качестве компенсации за причиненный ущерб. Это свело счеты с семьей Морелли, но поставило нашу семью на грань разорения. Как в финансовом, так и в социальном плане.
А поскольку наши родители признали меня слишком неуравновешенной, чтобы стать хорошим убийцей, вся тяжесть восстановления отцовского наследия и репутации нашей семьи в глазах преступного мира, а также спасения нас от финансового краха легла исключительно на плечи Коннора.
Печаль и чувство вины сжимают мое сердце, когда я снова смотрю на лицо брата. Он никогда не говорит об этом и не показывает, но я знаю, под каким огромным давлением он сейчас находится. И я никогда не могла ему ничем помочь. Но скоро все изменится.
— Райна?
Я вздрагиваю от звука голоса Коннора. Стряхнув навалившуюся на меня меланхолию, я моргаю, а затем улыбаюсь брату.
— Как дела, Кон?
Он издает смешок, но тот быстро обрывается, когда он морщится и обхватывает себя рукой за ребра. При виде этого мое сердце пронзает боль, но я решительно скрываю ее, потому что знаю, что жалость ему не нужна.
— Что ты здесь делаешь? — Спрашивает он, снова откидываясь на подушки.
Я хмуро смотрю на него, словно это самый глупый вопрос на свете.
— Я запоминаю цвет и рисунок твоих синяков, чтобы потом их нарисовать. А что еще мне здесь делать?
Из его груди почти вырывается еще один озадаченный смешок, но на этот раз ему удается подавить его. Бросив на меня притворно сердитый взгляд, он говорит:
— Перестань пытаться рассмешить меня, когда знаешь, что у меня ушиблены ребра, садистка.
Я лишь одариваю его злобной ухмылкой.
Покачав головой, он весело выдыхает.
Некоторое время мы просто сидим так. В уютной тишине. Мимо двери проходят две медсестры, обсуждая какого-то другого пациента, который, судя по разговору, случайно сжег себе брови на уроке химии. Я почти смеюсь над этим. Какой идиот не знает, как правильно обращаться с опасными химикатами?
— Что ты на самом деле здесь делаешь? — Наконец спрашивает Коннор, нарушая тишину в