Наверняка он привык видеть мой член во время наших «сеансов» с девушками. Тем не менее, я предпочитаю уединяться, когда дрочу свой член. А сегодня вечером, принимая во внимание все те образы, что до сих пор крутятся в моей голове, сеанс может оказаться недолгим.
— Да, но я бы не хотел, чтобы ты завидовал моим размерам, — поддразниваю я. Он остается невозмутимым.
— Не переживай, Логан, мне нечему завидовать.
В этом смысле он наделен не хуже меня, это факт. Более того, у него есть одно явное преимущество — пирсинг на головке.
Он смотрит на меня с серьезным видом. В его темных глазах читается беспокойство.
— С ней все было в порядке, когда ты уходил?
У меня возникает чувство, что мой друг слишком быстро проникся симпатией к букашке, что, впрочем, неудивительно.
Я стараюсь его успокоить:
— Она спала как младенец, — говорю я, поднимая руки в знак своей невиновности. — Обещаю, я ничего не делал.
Лиам кивает и направляется к двери. Я чувствую, что он что-то утаивает. Его измученное лицо говорит о том, что его что-то тревожит.
— Лиам, у тебя все в порядке?
Он колеблется мгновение.
— Да… Не знаю... Просто в этот раз я чувствую себя более... заинтересованным.
Его слова подтверждают мои подозрения. Нужно признать, что Лили — не просто очередная победа. Она оставила след в нашем разуме и проникла под кожу. И Лиам, похоже, наиболее восприимчив к ее очарованию.
— Не переживай, если все пойдет по плану, она будет нашей. Если захочешь увидеть ее между делом — действуй, но будь осторожен, — советую я ему.
Он слабо улыбается. Нет смысла портить себе психическое здоровье — если он чувствует потребность, он имеет право принимать собственные решения. Мы не в диктатуре, Каст все поймет.
— Спасибо, — выдыхает он, прежде чем в комнате воцаряется тишина.
Действительно, мы редко обсуждаем наши взаимные привязанности, хотя осознаем, насколько крепка наша дружба. И видеть его таким обеспокоенным почти вызывает у меня желание обнять его и прошептать, что все будет хорошо. Такое поведение совершенно мне не свойственно. Поэтому вместо того, чтобы поддаться своему защитному инстинкту, я принимаю привычную роль клоуна — образ, который мне хорошо знаком.
— Давай, проваливай, а то я начну дрочить прямо перед тобой и обрызгаю тебе лицо.
Его смех разносится по комнате и еще долго звучит в воздухе после того, как он уходит.
Я тоже улыбаюсь, радуясь тому, что нам удалось вернуть хотя бы частичку нашей прежней близости.
24
Лили
На следующий день я сижу на кровати, устремив взгляд в пустоту, будучи не в силах прогнать из головы воспоминания о ночи в подвале. Столько всего остается для меня непонятным, но странная дрожь пробегает по телу всякий раз, когда я об этом думаю.
Только что я была там, а в следующий миг уже здесь, в общежитии. Воспоминания размыты, словно окутаны туманом, будто что-то мешает им всплыть на поверхность. И все же я отчетливо помню ощущения. Их я никогда не забуду.
Я все еще чувствую на себе взгляд Логана, эту почти животную интенсивность, которая поглощала меня целиком. Его прикосновения были такими... всепоглощающими. Никогда не думала, что мое тело способно так реагировать, что каждое его касание может вызывать настолько усиленное удовольствие.
И это наслаждение... оно становилось острее от понимания, что я не одна, что за мной наблюдают. Это безмолвное внимание одновременно и смущало, и распаляло. Осознание чужого взгляда выбило почву из-под ног. Какая-то прежде неведомая часть меня проснулась и взяла верх. И мне это нравилось. Я упивалась чужим вниманием и этой осязаемой напряженностью в воздухе.
Во мне пробуждается неизведанная сторона — та, что не знает страха и стремится к близости. Не осталось ни стыда, ни смущения. Лишь жгучее любопытство, переплетенное с загадочным влечением. Все это казалось непривычным и удивительным, но при этом таким естественным, будто так и должно быть.
Во мне вспыхивает новая искра, я вижу ее в том, как смотрю на других и на саму себя. Я даже не догадывалась, что за моим благопристойным обликом таится такая сущность. Та ночь наложила неизгладимый отпечаток, и пусть я не все понимаю до конца, но ясно одно — прежняя я осталась в прошлом. И, возможно, это только начало.
Мои размышления прерывает появление Серены:
— О, ты проснулась. Твоя вечеринка была интересной?
Э-э... Как ей рассказать, что я ушла, чтобы заставить их прекратить свои игры, а все превратилось в настоящий эротический сон? Мне немного неловко делиться этой историей.
Моя соседка, а теперь подруга, воспринимает мое испуганное выражение лица как немой ответ.
— Поняла. Вы там, кажется, устроили настоящую битву с элементами петтинга, — шутит она, преувеличенно шевеля бровями.
Я прикусываю губу и киваю.
Серена разочарованно вздыхает, напоминая, что много раз предупреждала меня и что мне нужно быть осторожной с этой троицей. Действительно, моя несдержанность мешает мыслить ясно. Но я хочу исследовать эту новую часть себя, следовать за ней и посмотреть, куда она меня приведет.
— Я хочу прожить эту историю до конца, — говорю я, удивляясь собственной уверенности в этих словах.
— Ты имеешь на это право. В конце концов, мы в университете — самое время для сексуальных экспериментов. Просто ни к чему не принуждай себя, Лили. Ты всегда можешь отказаться, если не хочешь.
Тронутая ее сочувствием и поддержкой, я встаю и обнимаю ее.
Она недовольно ворчит:
— Ненавижу обнимашки, черт побери. Ты меня достала!
Я смеюсь и отпускаю ее, поблагодарив за понимание.
— Ладно-ладно. Иди, а то опоздаешь на занятия, — бурчит она, шлепая меня по правой ягодице.
Я вздрагиваю, затем быстро собираюсь, чтобы не пропустить начало лекции.
Раньше Серена была для меня просто одной из многих. Мы были студентками, делившими комнату. Но за последние недели она сумела поддержать меня по-своему. Она стала настоящей подругой и доверенным лицом. Между нами возникла особая связь, что-то невысказанное, но очевидное, словно мы вместе переступили некую невидимую, но значимую черту.
* * *
Проходят недели, и гнетущее молчание становится все тяжелее. Кроме единственного сообщения от Лиама — даже не представляю, как он раздобыл мой номер — от них нет никаких вестей. У меня такое чувство, будто той ночи в подвале никогда и не было. Даже Логан, который волнует меня больше всего, перестал делать какие-либо шаги. Когда мы встречаемся на занятиях, он ограничивается лишь кивком и едва бросает взгляд, словно все произошедшее