Земля загудела под копытами. Я вжался в камень, сжимая болас, считая секунды.
«Ближе… Ещё ближе… — думал я про себя, — Ещё немного… совсем немного!»
Когда первая волна мощных, стремительных тел уже почти пролетела мимо моего укрытия, я выскочил. Расставил ноги, согнул корпус — все мышцы разом отозвались, будто взывая к памяти тела, к навыкам, что были вшиты естественным опытом.
Моё появление вызвало панику в голове стада. Животные попытались резко свернуть, но сзади их уже гнала инерция и одновременно с тем Белк рванул к нам с истошным воплем. Деваться им было некуда. Первые затормозили, другие ударились в них. Образовалось секундное замешательство.
Я увидел свою цель. Та самая коза, напуганная, попыталась отскочить в сторону, и козлёнок, не понимая, метнулся за ней, отставая.
Я почти интуитивно сделал два быстрых, раскручивающих взмаха боласом над головой, чувствуя, как центробежная сила натягивает ремни до предела, и отпустил петлю.
«Прошу! Давай!» — вопил я про себя.
Три камня, связанные вместе, со свистом взмыли в воздух. Их полёт показался мне бесконечно долгим. Они пронеслись над головами нескольких животных и врезались в ноги моей козы.
— ДА-А! — не сдержался я в пик азарта и триумфа.
Ремни в момент обвили её конечности, спутав их. Она издала отчаянное, хриплое блеяние и рухнула на бок, беспомощно дёргаясь. Козлёнок забился рядом, тонко и жалобно крича.
Получилось!
Но торжество длилось меньше секунды. Из клубящейся пыли и мелькающих тел от стада отделилась одна тень. Это был козерог. То самый, что должен был вести стадо. Огромный, с толстыми изогнутыми рогами. И развернулся он не для бегства.
«Он… хочет ударить?» — вспыхнуло понимание, что цель теперь не они, а я.
Его чёрные глаза, полные ярости, выхватили меня.
И он понёсся.
Не уворачиваясь, не петляя — прямым, страшным, разгоняющимся штурмом, нацелив рога!
Мир замедлился. Звук отступил. Осталось только серая громада, набирающая скорость, тёмные смертоносные дуги рогов, пыль, вздымающаяся из-под копыт. Тело сжалось в один сплошной мышечный зажим, но мозг выкрикнул приказ, высеченный где-то в глубинах подсознания и опыта: «НЕ БЕЖАТЬ! НЕ ПОВОРАЧИВАТЬСЯ СПИНОЙ!»
И я буквально проглотил безумное желание рвануть от него. Десять метров. Пять метров. В последнее возможное мгновение, когда уже казалось, что рога вот-вот вонзятся в мою плоть, я резко, всем телом бросился вбок, в сторону, под острым углом к его движению.
— Ха-а-а! — выкрикнул я инстинктивно.
Воздух разрезало рядом со мной, пахнущее потом, шерстью и козлятиной. Я кувыркнулся по камням и траве, но уже в следующее мгновение, не дав себе опомниться, вскочил. Не на ноги — я рванул тело вверх и вперёд, туда, где промчавшийся мимо козёл, заложив невероятный вираж, уже пытался затормозить и развернуться для новой атаки.
Но я ему не позволил. Я резко налетел на него сбоку, пока он ещё не обрёл равновесия, обхватив его могучее, покрытое шерстью туловище руками и ногами, как удав. Мы рухнули на землю в клуб пыли и яростной борьбы. Зверь дёрнулся подо мной с силой небольшого трактора. Его голова метнулась назад, и острый конец рога чиркнул у самого глаза, оставив на щеке горячий след.
— Аа-арх!!! — кричал я уже не как человек цивилизованный, это был крик первобытного начала.
Мыслей не было. Был только древний, животный алгоритм — убить и не дать убить себя. Моя рука сама потянулась за костяным ножом на поясе. Я вырвал его, и в следующем движении впился микролитами в шею зверя. Резанул с ужасным давлением под челюстью. И снова! И ещё!
Тёплая, густая кровь брызнула мне на руки, на лицо, в рот, пока мы боролись. Солёная, металлическая. Козёл вздрогнул всем телом, издал хриплый, булькающий звук. Но он не сдавался. Он бился, вырывался, его копыта били по земле, рога метались в разные стороны. Я прижался к нему всем телом, ухватившись пальцами за шерсть и тянул на себя. Где-то рядом продолжал голосить козлёнок. Я наконец прижал его сильнее к земле, а он слабел на глазах. И я сжимал его, хрипел до тех пор, пока последние судороги не пробежали по могучему телу. Пока тяжёлая голова не упала на землю. Пока зрачки в чёрных глазах не начала застилать мутная пелена.
И тут навалилась почти неестественная тишина, оглушительная после рёва, блеяния и стука копыт. Я лежал на мёртвом звере, тяжело дыша, а на место всплеску адреналина пришла дрожь в коленях, жгучая боль на щеке и осознание того, что я только что убил его.
Сам. Своими руками. В прямом столкновении.
В ушах стоял звон, смешанный с отдалённым, надрывным блеянием козлёнка. Я лежал на тёплом, неподвижном теле, чувствуя, как его тепло просачивается сквозь шкуру, смешиваясь с липкой влагой моей и его крови.
— Он уже мёртв, — раздался голос Белка. — Вставай. Помоги.
Я вздрогнул, оторвав лицо от грубой шерсти. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. С трудом оттолкнувшись от массивного бока козла, я скатился с него на землю, на колени. Воздух снова ударил в лёгкие. Я тут же закашлялся, выплёвывая шерсть и кровь.
Белк стоял ниже, крепко держа под мышкой того самого козлёнка. Малыш бился, вырывался, тоненькое блеяние теперь звучало как крик ужаса. А рядом, в двух шагах, на боку лежала моя первоначальная цель — коза. Болас всё ещё туго обвивал её ноги, и она, выкатив глаза от страха, пыталась оттолкнуться, встать. Рывком отталкивалась и тут же падала с глухим ударом о землю.
— Быстрее! — рявкнул Белк, и в его голосе не было ни похвалы за убитого козла, ни сочувствия. — Пока она не порвала ремни или не сломала себе ноги! Свяжи её!
Его слова выдернули меня из шока окончательно. Я заставил ноги повиноваться, поднялся. В глазах ещё стояли белые круги от напряжения, а щека пылала огнём. Я подошёл к Белку на шатающихся ногах. Он, не выпуская козлёнка, крикнул:
— Вяжи!
Я даже не помню, как в руках оказались заготовленные лоскуты. Я сел на неё и прижал коленями к земле, надавливая всем телом, но опасаясь сломать ей рёбра. Руки дрожали, пальцы не слушались.
— Ноги вместе, выше копыт, — скомандовал Белк, показывая взглядом. — И завяжи туго, там, где кости вместе.
Она закатила