Но здесь Рико, Джейс и Кейден пришли мне на помощь. Прикрыли мою спину. В этом не было необходимости. Разумеется, не в их интересах было спасать меня до того, как я разоблачу себя, избив Петровых с помощью навыков, которыми, по их мнению, я точно не должна обладать. Но они все равно это сделали.
Все равно прикрыли мне спину.
И я не знаю, что делать с этой информацией.
Глава 20
Рико
Как только братья Петровы, наконец, убрались восвояси, я поворачиваюсь к Кейдену и Джейсу.
— Встретимся дома.
Они бросают взгляд на Изабеллу и кивают мне. Затем огибают здание и направляются к тому месту, где мы оставили свои машины. Я не смотрю им вслед. Вместо этого мой взгляд устремляется прямо на Изабеллу.
Она все еще сидит на земле на пустом парковочном месте между двумя машинами. На ее челюсти красная отметина: предполагаю, кто-то ударил ее, но в остальном она, похоже, не пострадала.
Однако выражение ее лица говорит о другом. Она выглядит... шокированной.
По крайней мере, это лучшее описание, которое я могу придумать. Она просто сидит и смотрит на те места, где Михаил и Антон Петровы стояли на коленях, прежде чем мы позволили им уйти. И на ее лице странное, ошеломленное выражение.
На мгновение зерно сомнения относительно нее снова оживает. Если бы она действительно была той убийцей, она бы не была шокирована подобной засадой.
Я снова прогоняю эту вспышку сомнения. Должно быть, это связано с чем-то другим.
Пока она все еще смотрит в никуда, я сокращаю расстояние между нами и присаживаюсь на корточки рядом с ней.
Ее взгляд, наконец, возвращается ко мне, когда я просовываю руки под ее спину и ноги, а затем поднимаю ее на руки. Ошеломление на ее лице становится еще больше.
— Подожди, что ты..? — Она замолкает, как будто не знает, как закончить предложение.
Она переводит взгляд с меня на землю, потом на парковку, а затем снова на меня, пока я несу ее к входной двери ее многоквартирного дома. Я почти слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки, пока она осмысливает происходящее. Затем, наконец, смущение исчезает из ее глаз, и она поднимает на меня взгляд. И на этот раз я совсем не могу прочесть выражение ее глаз.
— Все в порядке, — говорит она. — Можешь отпустить меня. Я не ранена. Я могу идти сама.
Встречаясь с ней взглядом, я одариваю ее дразнящей улыбкой.
— О, да ладно. После того, как я совершил такое героическое спасение, ты действительно собираешься лишить меня шанса исполнить роль прекрасного принца и отнести девушку в безопасное место на своих больших сильных руках?
Смех вырывается из ее груди. Настоящий, искренний смех. Кажется, она шокирована этим еще больше, чем я. На мгновение она просто опускает взгляд на свою грудь, как будто не понимает, как ей удалось издать такой звук.
Затем она коротко встряхивает головой, словно пытаясь прийти в себя.
Мое сердце замирает, когда она слегка сдвигается, сильнее прижимаясь ко мне.
Когда она поднимает на меня взгляд, на ее губах играет легкая улыбка. И, клянусь Богом, она тоже настоящая.
— Значит ли это, что ты мечтал стать прекрасным принцем, а? — Спрашивает она с нежными дразнящими нотками в голосе.
— Не-а. — Я одариваю ее ухмылкой. — Честно говоря, я бы предпочел быть Злой Королевой. Носить черное, раздавать отравленные яблоки, а затем, хихикая, исчезать, драматично взмахнув плащом. Это ведь гораздо веселее.
Она снова смеется. А затем бросает еще один взгляд на свою грудь.
— А кем бы ты была? — Спрашиваю я, когда захожу в здание и направляюсь к лестнице.
Ее брови слегка хмурятся, когда она смотрит на меня.
— Из Белоснежки? — Уточняю я, поднимаясь по лестнице.
— О, хм, я не знаю. — Она снова хмурится, а затем прочищает горло. — Я никогда не смотрела этот мультик.
— Серьезно?
— Да.
Из всего, что она рассказала мне о своем ненастоящем детстве, это звучит не очень правдоподобно. Но я не давлю на нее.
Однако, она, похоже, тоже это понимает, потому что быстро меняет тему.
— Как ты вообще узнал, что они напали на меня? С улицы не видно парковки.
— Близнецы Петровы. Они прятались возле университета, когда мы уходили, пытаясь отвлечь нас. Они не стали бы делать это без причины, поэтому мы загнали их в угол. Не потребовалось много времени, чтобы... убедить их рассказать нам, какого черта они вытворяют. — Мой взгляд опускается к красной отметине на ее подбородке, и во мне проскальзывает нотка сожаления. — Хотя, думаю, это все равно заняло слишком много времени. Мне жаль, что мы не успели добраться сюда вовремя, чтобы остановить все до того, как оно началось.
Она изучает мое лицо, словно проверяя, искренен ли я. Так и есть. И она, кажется, тоже это понимает, потому что слегка улыбается.
— Все в порядке. Это не твоя вина.
О, но это так. Потому что именно я попросил ее посидеть с нами сегодня за обедом, вот почему эти чертовы братья Петровы решили напасть на нее. Я подавляю чувство вины и гнева и вместо этого меняю тему, когда мы подходим к ее двери.
— Можешь достать свои ключи? — Спрашиваю я.
Она достает их из кармана. Слегка переместив руку, я забираю их у нее. Она удивленно поднимает брови.
— Знаешь, я действительно могу ходить сама, — говорит она.
— Знаю, — отвечаю я.
Но я не опускаю ее. Вместо этого я открываю дверь и заношу ее в квартиру.
Золотистый послеполуденный солнечный свет проникает через окна и освещает гостиную, когда я пересекаю ее и сажаю Изабеллу на белый диван. Затем я, наконец, убираю руки.
Я замираю, наблюдая, как мое предплечье снова становится красным. Глядя на это багровое пятно, я точно знаю, что это. Кровь.
Мой взгляд возвращается к ней.
— Ты солгала мне.
Она морщится, и на ее лице появляется извиняющееся выражение.
— Да.
— Блять. В следующий раз, когда увижу Михаила, я...
— Не надо, — перебивает она, бросая на меня умоляющий взгляд. — Он только отыграется на мне.
— Не отыграется. Потому что я, блять, убью его.
— Пожалуйста. Просто… оставь это.
Я сжимаю кулаки, испытывая непреодолимое желание