— Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.
На другом конце провода Рико резко втягивает воздух. Но я не жду его ответа. Я просто вешаю трубку и выбрасываю телефон в окно.
Что-то разбивается в моем сердце. Неистово. От этого все мое тело пронзает жгучая боль.
Стиснув челюсти, я пытаюсь сдержать рвущиеся из меня рыдания. Но я не могу остановить слезы, которые текут по моим щекам.
Будет лучше, если он возненавидит меня, потому что тогда он не узнает, что я на самом деле сделала.
Я даю себе время поплакать, пока не оказываюсь в трех улицах от парковки. Затем я сглатываю и вытираю мокрые щеки, припарковывая машину вдоль дороги. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я выхожу из машины и преодолеваю последнее расстояние до парковки пешком.
Когда я добираюсь до дальнего конца, с другой стороны появляются Дерек и Себастьян. Слева от меня находится главное здание бывшей крупной текстильной фабрики, которое сейчас не используется. С трех других сторон можно увидеть заброшенные пристройки, которые раньше принадлежали этой фабрике. Все они построены из красного кирпича, но фасад теперь покрыт грязью после многих лет неиспользования.
Я поднимаю руки, медленно направляясь к двум своим бывшим коллегам. На этом ровном участке асфальта припарковано всего четыре автомобиля, и все они стоят по краям, так что ничто не загораживает Дереку и Себастьяну вид на меня, когда я приближаюсь к ним. Но они все равно держат оружие наготове.
Я иду, пока не оказываюсь всего в нескольких шагах от них, а затем останавливаюсь с поднятыми руками.
— Ты пришла, — говорит Себастьян, его серые глаза скользят по моему телу, словно в поисках оружия.
— Кажется, ты удивлен, — отвечаю я.
— Зачем ты заключила эту сделку? — Вмешивается Дерек. Его карие глаза пристально изучают мое лицо. — Зачем сдаваться? Ради него.
— Это не твое дело, — отвечаю я. — Мастер принял сделку, поэтому причина не имеет значения.
Несколько секунд они оба молча изучают мое лицо.
Затем глаза Себастьяна расширяются.
— Только не говори мне, что ты влюбилась в...
В воздухе раздаются выстрелы.
Я отшатываюсь, бросаясь в сторону. Но стреляли не мои бывшие коллеги.
Кровь брызжет в воздух, когда пули пронзают запястья Дерека и Себастьяна, отчего их пистолеты со звоном падают на землю.
В моей голове вспыхивает паника.
Я кручу головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть стрелявших. Но прежде чем мне это удается, на парковке раздаются голоса.
— Всем лечь землю!
— На землю!
— Живо!
Себастьян тянется за другим пистолетом здоровой рукой, но только вскрикивает от боли, когда еще одна пуля пробивает и это запястье.
На моей груди и руках появляются красные точки.
Чертова масса красных точек.
— НА ЗЕМЛЮ! — Снова орет мужчина.
Я опускаюсь на колени, заводя руки за голову.
— Ты нас подставила, — шипит Дерек, когда они с Себастьяном тоже быстро опускаются на колени.
Меня охватывает сильный шок, когда люди набегают со всех сторон, так что все, что мне удается выдавить, это:
— Нет.
Потому что, кем бы ни были эти люди, они не со мной.
На груди, спинах, лбах и затылках Дерека и Себастьяна появляются красные точки, так что я предполагаю, что на меня тоже со всех сторон направлены снайперские винтовки.
Я стою совершенно неподвижно, когда к нам подбегает толпа мужчин с оружием в руках. Примерно половина из них одета в черную боевую одежду, но остальные — в гражданскую.
Что-то всплывает у меня в памяти.
Но прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, кто-то ставит ботинок мне между лопаток и толкает лицом вниз на землю. Я убираю руки с затылка и упираюсь ими в землю рядом с собой, но продолжаю прижиматься лбом к теплому асфальту. Ботинок, толкнувший меня, остается у меня на спине, прижимая к земле.
И вдруг в моем сознании все встает на свои места.
Люди в штатском.
Я знаю, кто они.
Они...
— Я так и знал, — произносит жесткий голос. Властность, ненависть и самодовольная победа — все это пульсирует в этом мрачном рокочущем голосе. — Я знал, что если последую за одной крысой, она приведет меня к остальным.
От этих слов у меня кровь стынет в жилах.
Я медленно поворачиваю голову в сторону, так что моя щека прижимается к земле.
Становятся видны начищенные черные туфли и подол безупречно сшитых черных брюк. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть.
— Возможно, он думает, что может что-то скрыть от меня, — продолжает мужчина. — Но я-то знал, что крыса уже несколько недель живет прямо под носом у моего внука.
Я поднимаю взгляд на возвышающегося надо мной мужчину и встречаюсь с безжалостным взглядом Федерико Морелли.
Глава 40
Рико
Такое чувство, будто кто-то вырвал мое сердце из груди, оставив после себя огромную кровавую дыру. Нет, не кто-то. Изабелла.
Сидя на ее кровати, я просто смотрю на противоположную стену, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Спортивная сумка Изабеллы лежит рядом со мной на гладких простынях. Она оставила все. Свои запасные комплекты одежды. Деньги. Паспорта. Оружие. Все.
Она просто... ушла.
Что, черт возьми, произошло?
Я думал, мы достигли той точки, когда нам нравилось проводить время вместе. Точки, когда мы не лгали друг другу.
Но, похоже, я недооценил ее и ее способность лгать так, чтобы я этого не заметил.
Ты разрушил мою гребаную жизнь. Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.
Боль пронзает мою и без того истерзанную грудь, когда эти слова эхом отдаются в моем мозгу. Все это время она действительно думала именно об этом. Когда мы разговаривали, играли в игры и трахались, она на самом деле думала о том, как сильно ненавидит меня и всю мою семью.
И хуже всего то, что я это понимаю. Я понимаю, почему она меня ненавидит. Она должна меня ненавидеть. Так же, как я должен ненавидеть ее за причастность к смерти моих родителей. Но я просто думал, что мы...
Мой телефон вибрирует. Снова.
Я опускаю взгляд и вижу, что это Кейден звонит мне уже, наверное, в десятый раз. В глубине души я знаю, что должен ответить. Но я видел весь клан Петровых, когда возвращался сюда, поэтому знаю, что