Майрон уже пристроил этот материал как совместный проект с «Los Angeles Times», а это гарантировало, что статью увидят, и полиции Лос-Анджелеса придется обратить на нее внимание. Правление Короля Артура скоро закончится, а его круглый стол младших мошенников тоже пойдет под суд.
Я перечитал текст в последний раз и отправил его Майрону, поставив в копию Уильяма Маршана — адвоката, который проверял все статьи «FairWarning» на общественных началах («Pro Bono»). Мы не выкладывали на сайт ничего, что не было бы юридически пуленепробиваемым. «FairWarning» представлял собой команду из пяти человек, если считать репортера в Вашингтоне, которая работала из дома. Одна «неверная история», повлекшая за собой проигранный иск или вынужденное мировое соглашение, вывела бы нас из игры, а я стал бы тем, кем уже был как минимум дважды за свою карьеру: репортером, которому некуда идти.
Я встал из своего закутка, чтобы сообщить Майрону, что материал готов, но он был в своем кубике и говорил по телефону. Приближаясь, я понял, что он занимается сбором средств. Майрон был основателем, редактором, репортером и главным фандрайзером «FairWarning». Это был новостной интернет-сайт без платной подписки. Кнопка «Пожертвовать» висела внизу каждой статьи, а иногда и вверху, но Майрон всегда искал того самого «Моби Дика» — крупного спонсора, который превратил бы нас из просителей в тех, кто диктует условия. Хотя бы на время.
— На самом деле нет ни одной организации, которая делала бы то, что делаем мы — жесткая расследовательская журналистика в интересах потребителя, — говорил Майрон очередному потенциальному донору. — Если вы заглянете на наш сайт, то увидите в архиве множество историй, бросающих вызов могущественным отраслевым гигантам, включая автомобильные, фармацевтические, телекоммуникационные и табачные компании. А с учетом философии нынешней администрации, направленной на дерегулирование и ограничение надзора, за «маленького человека» больше некому заступиться. Послушайте, я понимаю, есть пожертвования, которые могут дать вам более заметный и быстрый эффект. Двадцать пять долларов в месяц накормят и оденут ребенка в Аппалачах. Я понимаю. Это заставляет вас чувствовать себя хорошим человеком. Но если вы жертвуете «FairWarning», вы поддерживаете команду репортеров, посвятивших себя…
Я слышал эту «презентацию» по несколько раз на дню, изо дня в день. Я также посещал воскресные салоны, где Майрон и члены правления выступали перед потенциальными благородными донорами, и общался с ними после, упоминая истории, над которыми работал. На этих собраниях я имел некоторый дополнительный вес как автор двух бестселлеров, хотя никто не упоминал, что прошло уже более десяти лет с тех пор, как я что-либо публиковал. Я знал, что эта речь важна и жизненно необходима для моей зарплаты — не то, чтобы она приближалась к прожиточному минимуму для Лос-Анджелеса, — но за четыре года в «FairWarning» я слышал её столько раз, что мог бы продекламировать во сне. Задом наперед.
Майрон замолчал, слушая своего потенциального инвестора, и, прежде чем взглянуть на меня, отключил микрофон на телефоне.
— Ты сдал? — спросил он.
— Только что отправил, — сказал я. — Биллу тоже.
— Хорошо, я прочитаю сегодня вечером, и завтра обсудим, если у меня возникнут вопросы.
— Там все готово к печати. Даже отличный заголовок есть. Тебе нужно только написать врезку.
— Тебе бы лучше…
Он снова включил микрофон, чтобы ответить на вопрос. Я отсалютовал ему и направился к двери, по пути остановившись у кубика Эмили Этуотер, чтобы попрощаться. В данный момент она была единственным сотрудником в офисе, кроме нас.
— Бывай, — сказала она с четким британским акцентом.
Мы работали в офисе в типичном двухэтажном торговом комплексе в Студио-Сити. Первый уровень занимали магазины и закусочные, а второй — такие конторы, как автострахование, маникюр-педикюр, йога и иглоукалывание. И мы. «FairWarning» не был фирмой, куда заходят с улицы, но офис достался нам дешево, потому что располагался прямо над аптекой, торгующей лечебной марихуаной, а вентиляция в здании была устроена так, что аромат свежего продукта поступал к нам в помещение 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Майрон снял это место с огромной скидкой.
Комплекс имел Г-образную форму и подземный гараж с пятью закрепленными местами для сотрудников и гостей «FairWarning». Это был серьезный бонус. Парковка в городе всегда была проблемой. А крытая парковка была для меня еще бо́льшим бонусом, потому что это была солнечная Калифорния, и я редко поднимал мягкий верх на своем джипе.
Я купил этот «Wrangler» новым на аванс за свою последнюю книгу, и одометр служил напоминанием о том, как давно я в последний раз покупал новые машины и возглавлял списки бестселлеров. Я взглянул на приборную панель, запуская двигатель. Я отклонился на 261 000 километров от того пути, по которому когда-то шел.
Глава 2
Я жил в Шерман-Оукс на Вудман-авеню, неподалеку от 101-го шоссе. Мой дом представлял собой постройку восьмидесятых годов в стиле Кейп-Код: двадцать четыре таунхауса образовывали прямоугольник, внутри которого располагался двор с общим бассейном и зоной для барбекю. Парковка, как и в офисе, находилась внизу, под зданием.
Большинство жилых комплексов на Вудман-авеню носили названия вроде «Капри» или «Оук Крест». Мой дом стоял безымянным. Я въехал сюда всего полтора года назад, продав кондоминиум, купленный на тот самый аванс за книгу. Авторские отчисления с каждым годом становились всё скромнее, и я находился в процессе перестройки своей жизни, пытаясь уложиться в зарплату от «FairWarning». Переход давался нелегко.
Ожидая на наклонном въезде, пока поднимутся ворота гаража, я заметил двух мужчин в костюмах у домофона возле калитки для пешеходов. Один был белым, лет пятидесяти с лишним, другой — азиатом, года на два моложе. Порыв ветра распахнул пиджак азиата, и я мельком увидел жетон на поясе.
Я спустился в гараж, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. Они последовали за мной вниз. Я заехал на свое место и заглушил двигатель. К тому времени, как я схватил рюкзак и выбрался наружу, они уже стояли позади джипа и ждали.
— Джек Микэвой?
Он правильно назвал имя, но исковеркал фамилию. «Мик-э-вой».
— Да, Макэвой, — поправил я. — «Мак-э-вой». В чем дело?
— Я детектив Мэтисон, полиция Лос-Анджелеса, — представился тот, что постарше. — Это мой напарник, детектив Сакаи. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Мэтисон распахнул пиджак, демонстрируя, что у него тоже есть жетон, а к нему прилагается пистолет.
— Хорошо, — сказал я. — О чем?
— Мы можем подняться к вам? — спросил Мэтисон. — В место более приватное, чем гараж?
Он обвел рукой пространство вокруг, словно нас подслушивали