– Я серьезно!
– Это один из вариантов, – кивнул Матвей. – Но у него хватает недостатков. Ольга упоминала, что у ее свекрови проблемы со здоровьем. У них не было конфликта при разводе. А главное, незадолго до пожара Елену Мальцеву видели соседи.
– «Незадолго», а не «в момент пожара»!
– У нее было не больше двадцати минут, чтобы добраться до места преступления. Она не вызывала такси, у нее нет ни личного автомобиля, ни прав управления таковым.
В какой-то момент Таисе показалось, что Матвей спорит с ней ради самого спора, но это подозрение она быстро отбросила. Просто он наверняка ощущает определенную неловкость из-за того, что изначально не воспринял слова Ольги всерьез. Он теперь избегает простого подхода, чтобы не повторить ту же ошибку.
Но и Таиса отступать не собиралась. Если он склонен все усложнять – не страшно, Форсов не зря говорил, что им лучше работать вместе.
– Это погрешность, а не гарантия того, что она ни при чем! – настаивала Таиса. – Мало кто мог увести его из двора так же легко!
– Кто угодно. Он в нынешнем состоянии покорен.
– А ожоги? Выглядит так, будто его толкнули – не в огонь, но точно на что-то горячее. Если бы такое сотворил незнакомец, даже нынешний добрый Гриша отнесся бы без понимания. Но мать он бы простил за все!
– Жонглируешь фактами, – вздохнул Матвей. – Но других подозреваемых у нас пока все равно нет. Елену Мальцеву стоит навестить хотя бы для того, чтобы их получить.
– Вот теперь дело говоришь! Ну разве ты не рад тому, что я сейчас с тобой?
* * *
Он был не рад. Не тому, что Таиса навязалась ему в компанию, а своей реакции на это. У него вроде как не было причин силой выталкивать ее из машины, да он и не собирался. Просто Матвей попытался прикинуть: смог бы он, если бы было нужно? Раньше смог бы. Теперь наиболее вероятный ответ ему не нравился.
Он знал, что мысли об этом его еще догонят, но сейчас у него было полное право от них отстраниться. Не важно, причастна Елена Мальцева к преступлению или нет, она все равно остается ценным источником информации.
В городе очарование зимы отступало, превращаясь в затянувшееся межсезонье. Мегаполис был таким в ноябрь – и мог не меняться до середины января. Разве что новогодние елки, мокрые от дождя и уже потрепанные ветром, потому что выставили их еще в октябре, оставались последней сверкой с реальностью, официальными амбассадорами календаря в сером безвременье.
В жилых кварталах не было и их, здесь поджидали перегруженные машинами дворы с голыми деревьями. Настроение праздника пытались создать лишь отдельные жильцы, не выключавшие на своих окнах световые гирлянды ни днем, ни ночью.
Дом, в котором жили Мальцевы, не был элитным – но и бедным его бы никто не назвал. Старое строение, отлично восстановленное капитальным ремонтом пару лет назад. Достаточно близкое к центру, чтобы от его оценочной стоимости закружилась голова у любого провинциала – да и многих иностранцев. Если бы Мальцевы однажды решились продать свою трехкомнатную квартиру, отдельным жильем без труда обзавелись бы все – и молодая семья, и Елена.
Но об этом и речи не шло, так что о причинах Матвей тоже собирался спросить. Место для парковки нашлось далековато от нужного им подъезда, однако выбирать не приходилось. Сначала они шли по дорожке вместе, потом Таиса остановилась, настолько резко и неожиданно, что Матвей по инерции сделал пару шагов вперед, ему пришлось оборачиваться на свою спутницу.
– Что случилось?
– Ты иди, я тебя догоню!
– Это не ответ на мой вопрос.
– Да ничего серьезного! Просто захотелось подышать воздухом. И зайти в магазин.
– Что тебе понадобилось в магазине так срочно?
– Всякие… женские штуки, ты не поймешь!
Она врала – и знала, что он эту ложь заметит. Поэтому Таиса и не озадачивалась сложным сюжетом, она просто давала понять, что откровенничать раньше срока не будет.
В том, что это связано с расследованием, Матвей даже не сомневался. Его спутница из тех, кто полностью сосредотачивается на деле, у нее просто не было ни шанса переключиться на «всякие женские штуки». Да и потом, он прекрасно знал это ее выражение лица – глаза чуть прищурены, взгляд немного шальной. В ночной клуб с таким видом пустят, на борт самолета – не факт. Значит, она обнаружила нечто принципиально важное, и неплохо бы вытрясти из нее ответы… Но смысла нет, Матвей не представлял ни одного сценария, при котором ей сейчас будет угрожать опасность, и решил подыграть.
– Ты можешь не присоединяться к беседе.
– Даже не надейся! Я скоро приду!
Сказала это – и тут же двинулась в сторону, перемахнула через почерневший газон, к дорожке, вившейся через дворы. Матвей мог бы проследить, куда она направилась, но не стал, у него своих дел хватало.
Они не предупреждали Елену о визите, однако это вроде как и не требовалось: на всех допросах она настаивала на том, что очень редко покидает дом, ей тяжело двигаться, только поэтому она позволяла больному сыну гулять самостоятельно. Так что либо Матвей и так ее застанет – либо получит намек на то, что она врала.
Однако попадаться так легко Елена не собиралась. На звонок домофона она ответила сразу, некоторое время выясняла, кто к ней пришел и чего хочет… Так долго, что это тянуло на спектакль, и Матвей сделал мысленную пометку не забывать о таком, но пока ни о чем не спросил напрямую. Елена его все-таки впустила, так что следовало соблюдать вежливость.
Она дожидалась его у открытой двери квартиры. Даже массивный теплый халат не мог скрыть ее худобу – не такую, как у сына, Елена все-таки смотрелась более здоровой. Отчасти это можно было списать на то, что ее лицо раскраснелось, и Матвею было любопытно, чем она занималась прямо перед его приходом. Но она сверлила его настолько враждебным взглядом, что он решил пока выбирать темы с осторожностью. Елена поплотнее запахнула халат, спрятала руки под рукавами, она будто готовилась держать оборону – и не собиралась пускать гостя на свою территорию.
– Так на чьей вы стороне? – требовательно поинтересовалась она.
– На стороне вашего сына. Я психолог, меня наняла Ольга для оценки ситуации.
– Вот теперь она озадачилась, надо же! Оценка может быть разной. В том числе и возлагающей всю вину на Гришу!
– А разве сейчас вина не на нем?
Елена мгновенно утратила часть напора, сникла:
– Я не