– Нас тут периодически похищают, – пояснила она. – Поэтому противодействуем как можем.
– Нужно не только защищаться, но и нападать, иначе это никогда не закончится, – сухо напомнила Ксана. – Что вы планируете делать по поводу Лесова? Пока всё указывает на него.
Насчет «всё» она явно погорячилась, однако указаний на Лесова действительно хватало. Иронично, но его застарелая ненависть определяла не так уж много, тогда многие бурлили злобой, проживая личный кризис. Куда большее значение имели его повышенные доходы, объяснить которые пока не получалось. Хакеры Гарика лишь выяснили, что Лесову переводят крупные суммы через подставные компании. Это явно не чаевые от счастливых родителей его маленьких клиентов… Но что он делал за эти деньги – пока выяснить не удалось. Да и не удивительно: если бы такой бизнес можно было разоблачить по первому желанию, он бы долго не продержался.
А еще Лесов зачем-то встречался с Лулу. Хотя по этому моменту у Таисы хватало вопросов… Если он собирался убить ее, если уже начал убивать, к чему так рисковать? Или ему хотелось хоть какого-то личного контакта с жертвой прежде, чем ее не станет? Или она сама о чем-то догадалась, если узнала о смерти Маши и Серафимы? Но тут пока не угадаешь…
Лесова в любом случае нужно было проверять. Только вот Таиса была не согласна с тем, что профайлерам необходимо заниматься лишь этим:
– Мы можем и нападать, и защищаться. Мы же знаем, что он ищет жертву декабря! И то, что кое-кого мы припрятали, не значит, что можно отвернуться от этого.
– И что вы предлагаете, выманивать его на меня? – нахмурилась Ксана. – Сразу нет.
– Чудеса под Новый год, конечно, случаются, но это уже за гранью, – хмыкнул Гарик. – Надо просчитать, за кем еще он может прийти.
– Уже сделано, – кивнул Матвей. – У Форсова сохранилось не так много материалов того дела, как у Тодорова, но кое-что нам найти удалось. Из полученного списка я выделил женщин, которые могут подойти на роль декабрьской жертвы. Я уже отправил им письма, это быстрее всего. От некоторых есть обратная связь. От некоторых ничего, тут придется звонить.
– О, вот и займись этим! – оживился Гарик. – А я попытаюсь выяснить, кто напихал Лесову денег за обе щеки. Таиса будет следить за матрешкой, в которой из хорошего – только внутренний слой. Все при деле!
План, пусть и выраженный в типичной для Гарика манере, был неплохой. Таиса не стала возражать, потому что сама не предложила бы ничего лучше. И все-таки кое-что не давало ей покоя. Ее не покидало ощущение, что они упустили нечто важное. Просто версия получалась такая завершенная, что это сбивало с толку. Может, нервы сдают? Хотя нет, опыт предыдущих дел научил ее не игнорировать собственные инстинкты.
Что-то все-таки не так, но она попала в ловушку восприятия: ей не хочется рушить иллюзию того, что ситуация под контролем, поэтому она и не может определить, откуда же звучит фальшивая нота.
И только после того, как они разошлись, вечером, когда она, стоя под струями горячего душа, в который раз прокручивала в уме все события, до нее дошло, что не сходится.
Ощущение, что ситуация под контролем, улетело вместе с декабрьским снегом.
* * *
Кристина замерзла и устала, но говорить об этом вроде как не полагалось. Это же декабрь, тут все замерзшие и уставшие! По крайней мере, так казалось Кристине.
Она вообще не видела смысла ныть и впускать в свою жизнь негатив. Ляля, ее подруга, порой ругалась, говорила, что это дебильный оптимизм, который напрочь блокирует критическое мышление. Но Кристина лишь вежливо улыбалась, ничего менять в своей жизни она не планировала. Ляля со своим критическим мышлением с мужем развелась, так себе пример!
Хотя порой казалось, что это не такой уж плохой вариант… Например, сегодня, когда Егор потребовал, чтобы она после работы еще и в магазин зашла. Не потому, что холодильник опустел, а потому, что содержимое холодильника перестало нравиться Егору. Конечно, он мог бы сходить и сам, у него сегодня выходной. Но он заявил, что если выбираться из теплой квартиры в зимний холод, то не такой уж это выходной. А Кристина все равно побывала на улице, если она там задержится на десять минут, какая разница? Как будто он не знал, что пятничным вечером никто не проводит в магазине десять минут, там только очередь на полчаса…
Ну вот, опять негативные мысли! И глаза щиплет от слез. Разве это нормально? Ведь в ее жизни не случилось никакого несчастья, она будет готовить вкусный ужин любимому мужу, на такое нельзя жаловаться! Кристина заставила себя бессмысленно улыбаться и не смотреть на стоящую перед ней в очереди пару, в которой мужчина держал набитую корзину, а его спутница просто что-то увлеченно ему рассказывала.
В магазине было жарко и душно. Кристина убеждала себя, что это к лучшему, но позитивное мышление снова не помогло. Холод почему-то ощущался сильнее, острее, и его влажные щупальца пробирались под куртку, больно кололи покрытую потом кожу. Усталость из-за этого усиливалась, и снова хотелось плакать, но Кристина не позволяла себе. Когда становилось совсем тяжело, она повторяла в уме детскую считалочку, блокируя все остальные мысли.
Если в чем-то не повезло, в другом должно повезти, правильно? Только вот не ей. Она увидела автобус, когда до остановки оставалось еще шагов двадцать. Кристина все равно понадеялась успеть, она устала, ей хотелось как можно скорее оказаться дома. Поэтому она ускорилась, побежала даже… Глупо. Когда под ногами каша из снега и грязи, бегать вообще рискованно, а уж тяжеленный пакет продуктов точно ловкости не добавляет.
В какой-то момент ноги скользнули сами собой, очутившись на пелене мокрого льда, скрытого под снегом. Уже падая, Кристина с горечью подумала, что сама во всем виновата. Открытие не помогло и вообще ничего не изменило. Все равно был болезненный удар об лед, грязь, накрывшая ее тяжелым влажным одеялом, порвавшийся пластиковый пакет и рассыпавшиеся продукты…
Хотелось полежать неподвижно, дать себе паузу хотя бы в пару секунд, чтобы унялась боль, но – нельзя. Потому что люди ходят мимо, топчут продукты, а помогать точно никто не станет, не в спешащей толпе, да и не таким, как Кристина. Единственной слабостью, которую она позволила себе, были слезы. Все равно не видно на