Я встретился с его взглядом и твердо кивнул. Дарахо хлопнул меня по здоровому плечу и ушел. Я же направился искать Лумиса. Нашел его на дальнем конце поселка, где он в одиночку рубил хворост для костра. Его движения были резкими, угловатыми, спин напряженной. Когда он заметил меня, то замер, опустив топор. Его лицо было печальным, раздавленным, но в глазах уже не было ни злости, ни вызова. Только грусть.
Я подошел и остановился перед ним. Слова снова давались с трудом, но их нужно было сказать.
— Блгдарю.
Он кивнул, не глядя на меня.
— Она смотрит на тебя так как мать смотрит на моего отца, как моя сестра на своего мужа… На меня Олви так ни разу не посмотрела. — Он потер грудь. — Ты выиграл. Но я не понимаю почему чувствую это. Это нечестно.
Видя его таким я не чувствовал триумфа от победы. Я чувствовал уважение к этому юноше и острое сочувствие. Я знал эту боль. Боль утраченной мечты.
Я потрепал его по плечу.
— Дргая…ждет..тебя.
Лумис поднял на меня глаза. В них блеснула искра признательности сквозь печаль. Он кивнул еще раз, более уверенно.
— Спасибо, Торн.
Я оставил его одного, понимая, что время — лучший лекарь. А сам вернулся туда, где было мое настоящее и мое будущее. К загону, где Оливия, смеясь, пыталась погладить самую пугливую из шушш.
Я взял из рук Мары сонную Тоню и сел с ней под дерево. Оливия заметив нас, улыбнулась и помахала рукой. Я помахал ей в ответ.
Никто из нас не заметил кружащиеся на горизонте тени.
Глава 20. Лима
Я уныло жевала лепешку, запивая забродившим соком. Напротив меня Дарахо что-то шептал на ухо Аише, щечки у той покраснели, явно давая понять, что тема разговора пикантная. Справа от меня Оливия восторженно рассказывала Торну ее планы на день. Она хотела попробовать одну из трехглазых овец, которых тут называли шушша. Торн кивал, обнимая ее за талию.
Парочек становилась все больше. И я искренне радовалась их счастью, они его полностью заслужили, но злилась, что я не могу отпустить ситуацию так же легко как они.
Слишком много вопросов остались без ответов. Куда везли нас пришельцы? Почему мы разбились? Насколько большая эта планет и есть ли здесь другие расы? Если есть, то возможно уровень их развития выше. Даже на Земле оставались аборигенские племена. Что если нарксы — аборигены этой планеты?
И что насчет их “зова”. У него есть биологическое объяснение? Судя по тому как быстро пары заводят детей, “зов” действительно подбирает пары идеально.
У маленького Даша, первенца Аиши, уже появились бледно-голубые полоски на коже. Они что-то значили или это просто окрас, как у животных вроде зебр?
Арак, не спрашивая подлил в мой бокал и положил на лепешку кусок мяса. Я удержалась, чтобы не закатить глаза. Несколько раз в неделю повторяла ему, чтобы он переключился на кого-нибудь другого, но он прицепился как банный лист к одному месту, не оторвать. Сдерживаться было под его напором и обаянием было все сложнее…
После завтрак я отправилась на берег, просто чтобы избавиться от Арака. На одной из поваленных пальм сидел Лумис. Он вяло (совсем как я недавно) жевал лепешку, уставившись в землю, и всем своим видом напоминал большого, грустного щенка, которого только что отлучили от миски.
— Эй, Лу, — окликнула я, подходя. — Не хочешь развеяться?
Он поднял на меня глаза, и голосом полным тоски и разочарования от жизни спросил:
— Как?
— Отведешь меня на тот пляж, откуда видно остров. Тот, что Оливии показывал. Хочу посмотреть поближе.
Наверное, спросить, а не приказывать. Но этот пацан выглядел мямлей, таким надо четко говорить, что от них нужно иначе будут мяться бесконечно.
Лумис поморщился.
— Зачем? Там же ничего интересного.
— Мне интересно, — парировала я. — Или ты теперь отказываешься от любой женской компании, кроме своей к’тари, которая, увы, не твоя?
Он вздохнул, тяжело поднялся.
— Ладно. Пошли.
Мы уже выходили за частокол, когда к нам пристроилась тень. Большая, угрюмая и очень знакомая. Арак.
— Куда собрались?
— На прогулку, — не оборачиваясь, бросила я. — Хочешь составить компанию?
Он не ответил, просто пошел следом, сохраняя дистанцию в несколько шагов. В воздухе повисло напряжение. Лумис, чувствуя его, нервно покусывал губу. А мне наоборот вдруг стало весело. Хоть какое-то развлечение в череде однообразных будней.
Дорога заняла около часа, и большую часть этого времени мы шли в тишине, нарушаемой лишь звуками джунглей. Наконец, деревья расступились, открыв живописный пляж с видом на остров-плавник. Место и правда было впечатляющим. Оливия нисколько не преувеличила.
Я скинула обувь и подошла ближе к воде, позволив волнам лизнуть мои ступни. Арак положил руку на плечо Лумиса.
— Удобно устроился, — прорычал он тихо, но так, чтобы я слышала. — Не вышло с одной землянкой, тут же на другую глаз положил? Соврал насчет зова к’тари к Оливии, да? Просто самку захотел, а теперь, раз не получилось, к моей Лиме клеишься?
«Моей Лиме». От этих слов у меня внутри что-то екнуло — от злости и от чего-то еще, более сложного.
— Ничего подобного, она сама… — Лу попытался вырваться из хватки, но Арак держал крепко.
— Оливия тоже сама к тебе пришла?
— А чего ты ее своей называешь, она тебя отшила ведь!
— Хватит! — Я вставала между ними. — Во-первых, я ничья. Во-вторых, мы с Лу просто друзья, как и с тобой. Драк нам еще не хватало! Успокойтесь оба.
Они оба смотрели на меня — Лумис с облегчением и остатками грусти, Арак — с яростью и обидой. Его челюсть работала.
— Друзья, — с презрением выдохнул он. — Понятно.
Чтобы разрядить обстановку (а заодно и поиздеваться над ними чуть-чуть, честное слово, они сами напрашивались), я решилась на отчаянный шаг. Не глядя на них, я стала стаскивать с себя платье.
— Что ты делаешь? — почти хором воскликнули оба.
— Купаться собираюсь, — невозмутимо ответила я, скидывая последнюю деталь одежды и оставаясь в одном лишь коротком нижнем белье. — Жарко. А вы, друзья мои, будете стоять тут и следить, чтобы на меня никто не напал из воды.
Я бросилась в воду, чувствуя на своей спине два пристальных, пылающих взгляда. Вода