Они не сводили с меня взгляда. Я не решилась испытывать судьбу и заплывать слишком далеко. Океанские крокодилы были довольно злобными и быстрыми тварями. Хотя после того нападения на Торна, они появлялись у поселения лишь дважды. Охотники успешно их отгоняли и возможно твари поняли, что покормиться у нас им не удасться. Однако здесь пляж был безлюдным и ничто не мешало им подплыть ко мне с глубины.
Я вышла из воды, отжимая тяжелые волосы и улыбнулась Араку. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемой маской, но по напряженным мышцам плеч я видела, какая буря бушует внутри.
Кожа покрылась мурашками от прохлады и… от их внимания. Я не спеша стала натягивать платье на влажное тело.
— Ну что, развлеклись? — спросила я, подходя к ним.
Лумис пробормотал что-то невнятное, уставившись в песок. Арак же сделал шаг ко мне. Его глаза сузились.
— Лима, — сказал он тихо, хрипло. — Сколько еще? Сколько еще ты будешь меня так дразнить? Играть в эти… дружеские прогулки? Показывать себя, зная, что я не могу… что мне нельзя…
В его голосе была такая неприкрытая боль, что моя бравада на мгновение испарилась. Я открыла рот, чтобы ответить ему колкостью, защищаясь, как всегда…
И в этот момент из кустов донесся шорох.
Все трое замерли, как вкопанные. Лумис инстинктивно схватился за нож у пояса. Арак сжал в руке копью и заслонил меня своим телом.
Мое сердце гулко стукнуло раз, другой. Дружба и ревность отошли на второй план. В джунглях, особенно на неисследованном берегу, шорох в кустах редко сулил что-то хорошее.
Арак медленно, как хищник, выдвинулся вперед, пригнувшись. Его хвост был вытянут и неподвижен, все внимание сосредоточено на зарослях.
— Лумис, останься с Лимой, — бросил он через плечо, не отрывая взгляда от кустов.
Лумис кивнул и подошел ко мне, встал так, чтобы прикрыть меня спиной. Я сжала в руке нож.
Арак исчез в зеленой стене лиан и папоротников. Мое сердце сжалось от страха за него. Какая же я дура, что потащила его так далеко от поселения. Подвергла их обоих опасности.
Каждая секунда тянулась невыносимо долго. Я прислушивалась, затаив дыхание, ожидая крика, рыка, звука борьбы…
— Идите сюда! — донесся наконец его голос. Не тревожный, а скорее… озадаченный.
Лумис и я переглянулись и осторожно двинулись вперед, раздвигая ветви. Арак стоял на колене посреди небольшой полянки. Перед ним, на земле, лежал незнакомый мужчина с фиолетовой кожей, покрытой волдырями и ссадинами, будто его долго тащили по камням и веткам.
Одежда — какие-то обрывки темной, грубой ткани — висела на нем лохмотьями. Он был худой до истощения, губы потрескались. Глаза были закрыты, но губы шевелились, издавая бессвязные, хриплые звуки.
— …помогите… женщины…одни… — вырвалось из его пересохшего горла.
Арак он наклонился, аккуратно, но уверенно подхватил незнакомца на плечи, как мешок. Мужчина слабо застонал, но не сопротивлялся — у него просто не было сил.
— Его нужно доставить Ри’аксу. Сейчас.
— Лумис, веди. Быстро, но осторожно. Я за тобой. Лима, между нами. Никаких отставаний.
Я смотрела на спину незнакомца. Эти волдыри смущали больше царапин и широкого пореза на бедре. Они были похожи на последствие болезни. Что если он заразен?
История Торна и Оливии подходит к концу, а у Лимы, Арака и Лумиса все впереди… Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новинку. Троица отправится исследовать соседний остров и свои отношения….
Глава 21. Оливия
Работа с шушшами оказалась неожиданно медитативной. У них была густая, мягкая, слегка вьющаяся шерсть нежно-голубого оттенка, и они, кажется, обожали, когда их чесали грубой гребенкой из кости. Я сидела в тени навеса, устроив одну из самок поудобнее, и осторожно вычесывала из нее клочья старой шерсти. Тоня лежала на расстеленной рядом шкуре что-то весело лопоча.
Рядом на корточках сидела Мона, самая тихая и умелая из нас. На Земле она была дизайнером одежды, и теперь ее руки, привыкшие к тонким тканям и нитям, ловко сортировали клочья вычесанной шерсти.
— Этот подойдет для тонкой пряжи, — сказала она, показывая мне пушистый комок. — А этот можно будет использовать для более грубых вещей, например, для набивки. Главное — наладить процесс промывки и прядения.
— Ты знаешь как смастерить то, на чем можно прясть? — спросила я, осторожно проводя гребнем по шее шушши. Животное блаженно зажмурилось.
— Дарахо обещал помочь сделать простейшую прялку и веретено. По описаниям, — улыбнулась Мона. — У них тут есть аналог льна, из него делают прочные нити. Если смешать с шерстью, можно получить прекрасную пряжу. Представляешь, теплые свитера для детей на сезон дождей? Или мягкие пледы?
Я представляла. Это была такая земная, такая уютная картина — вязать что-то теплое из шерсти наших собственных животных, пока за стенами бушует непогода. Это придавало жизни здесь ощущение не просто выживания, а постепенного обустройства, создания дома.
— А что, если попробовать окрасить шерсть? — мечтательно протянула я. — Тут столько ярких ягод, кореньев… Можно создать целую палитру.
Мона загорелась:
— О, да! Я уже присмотрела несколько растений. Если все получится, мы сможем… — Она не закончила.
Наш мирный разговор прервал шум у входа в поселение. Мы обернулись и замерли. С тропы, ведущей из джунглей, показалась странная процессия: впереди Лумис, бледный и встревоженный, следом — Лима, ее обычно насмешливое лицо было серьезным, а замыкал шествие Арак. Он кого-то нес на плечах.
Сердце екнуло. Не Торн ли?
Нет… фигура была другой, менее массивной.
— Ри’акс! — крикнул Арак, и его голос прозвучал на всю площадь. — Срочно!
Лекарь выбежал из своей хижины. Мы с Моной, забыв про шушшу, подошли ближе, но осторожно, чтобы не помешать. Кто-то кликнул Дарахо.
Ри’акс быстро осматривал раны, ощупывал лоб, заглядывал в рот. Потом он вздохнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение.
— Это лихорадка дымных болот. Не заразна для нас. Точнее, не опасна. Мы едим листья аш’ты, они дают защиту.
— Лихорадка болот? — переспросил Дарахо. — Но ближайшие болота далеко отсюда, за горной грядой. Что он здесь делает?
Ри’акс дал мужчине глотнуть какого-то отвара. Тот закашлялся, открыл глаза – тусклые, полные боли