Значительная часть малого и мельчайшего бизнеса в 1990-е годы работала в тени. Объявив о переходе к рыночной экономике, Правительство России не могло быстро создать систему законов о функционировании рынка, собственности, земле, даже о налогообложении. Экономическая активность населения страны развивалась быстрее и была более разнообразна, чем система законов. Есть много исследований теневой экономики. Однако в данном контексте я хотел только подчеркнуть роль теневой экономики как своеобразного адаптационного механизма, который помогал в прошлом и отчасти помогает сегодня снижать уровень напряжения в обществе и восстанавливать в нем определенное равновесие.
По неофициальным данным, в 1999 году неучтенные доходы составляли примерно четверть российского ВВП. С призывом о взаимной поддержке к теневому и мельчайшему бизнесу обращались в середине 1990-х годов даже коммунисты. Газета КПРФ «Гласность» писала в одной из редакционных статей: «Нам нельзя забывать о мелких собственниках, о пролетариях бизнеса, торговцах, владельцах грузовиков, пончиковых, ларьков, лотков, мастерских, которые по собственному желанию или по воле суровых обстоятельств кинулись в пучину стихии бизнеса в надежде выжить, устоять, прокормить семью и, может быть, разбогатеть. Уже как-то забылось, что возникновение “кооператоров” было поддержано компартией в 1980-х, что это была лучшая эпоха для тех, кто мечтал о своем деле, хотя не имел для этого капиталов: легче было получить кредит, легче было получить в аренду помещения, а своеволие чиновников сдерживалось строгостью законов. Мелкий собственник уже не понимает, что, сохрани коммунисты бразды правления, жилось бы ему легче и проще. Достаточно много теоретических положений, подтверждающих, что мир мелкого бизнеса прекрасно уживается с коммунистической идеологией» [648].
Теневой бизнес, однако, не откликнулся на эти призывы, предпочитая держаться подальше от политики.
Юрьев день – круглый год
В 1970-е годы академик Андрей Сахаров пытался доказать, что право на эмиграцию является главным из демократических прав граждан. Александр Солженицын решительно возражал ученому, полагая, что граждане СССР, и прежде всего русские люди, должны бороться за изменение режима в своей стране, а не покидать ее, отправляясь на жительство в более комфортные для проживания страны. Однако уже в 1970-е годы власти СССР превратили выборочную эмиграцию в одно из средств ослабления диссидентского движения и преуспели в этом. После того как Михаил Горбачев существенно расширил возможности для эмиграции, эта полемика утратила прежнюю актуальность. При Борисе Ельцине были сняты все прежние ограничения на эмиграцию, и многие стали покидать Россию только потому, что надеялись получить за свою работу в других странах более высокую заработную плату.
Только за шесть лет – с 1992-го по 1997 год – Россию покинуло более одного миллиона человек, в том числе 70 тысяч научных работников – от академиков до аспирантов, а также десятки тысяч врачей, инженеров, конструкторов, спортсменов, артистов, писателей и художников, и не менее двухсот тысяч бизнесменов разного калибра. Эти люди заработали приличные деньги в первые годы рыночных реформ, но опасались вкладывать их в новые бизнес-проекты в родной стране. Большая часть таких бизнесменов живет сегодня в Лондоне. В Китай, Южную Африку, в Иран и Индию российские специалисты уезжали по контрактам – на два-три года или пять лет. В США, Канаду, Израиль и в страны Западной Европы они уезжали без контракта и на постоянное место жительства, то есть покидали Россию навсегда.
Известно, что еще в ХVII – ХIХ веках эмиграция в Америку снижала социальное напряжение в странах «старой» Европы. В России и после отмены знаменитого Юрьева дня (одна неделя до и одна неделя после осеннего церковного праздника святого Георгия) тысячи крепостных крестьян бежали на юг – в нижнее течение Дона и Днепра, а позже – на Кубань и Терек, где возникали большие и вольные казачьи общины. В конце XIX века правительство стало поощрять не только еврейскую, но также русскую, украинскую и польскую эмиграцию в США и Канаду. Как добровольная, так и принудительная эмиграция 1920–1923 годов из Советской России, снизила тогда уровень социального и политического напряжения в новом государстве, хотя и подарила западным странам большое число прекрасных специалистов по всем профессиям и наукам. В последние 20 лет Россия теряла важные и нужные для нее кадры, но избавлялась также и от большого числа потенциальных участников оппозиции.
«Дорогая моя столица»
В Бразилии и Турции, в Соединенных Штатах и ФРГ, в Канаде и в Индии экономическая, социальная или культурная роль столиц невелика. Иное дело во Франции и Австрии, в Великобритании или Венгрии, в Египте или Иране. Париж и Вена, Лондон и Будапешт, Каир и Тегеран являются в своих странах центрами не только политической, но также экономической и культурной жизни нации. Россия тоже относится к числу стран с особой ролью столиц. Как известно, все французские революции начинались в Париже. Но также и все русские революции начинались в Санкт-Петербурге (Петрограде) и в Москве. Этот урок не был усвоен самодержавием, но был хорошо усвоен большевиками, которые заботились о положении дел в Москве и Ленинграде гораздо больше, чем о любом другом городе нашей огромной страны.
Михаил Горбачев плохо заботился о жителях столицы и потерял здесь власть еще в 1990 году, когда на выборах в Моссовет победил Гавриил Попов, а председателем Ленсовета был избран Анатолий Собчак. Г. Попов понимал теоретически особенности роли и статуса Москвы. «Волею судьбы мне довелось руководить необыкновенным городом, – писал он в своих воспоминаниях. – Москва – явление совершенно уникальное в современном мире. Долгое время Москва была не только столицей огромной империи, но и городом, изо всей империи выделенным, особым, где и социальная жизнь и бытовая были на уровень выше, чем во всей остальной стране. В Москве лучшие газеты, крупнейшие издательства, театры, Академия наук, ведущие НИИ, лучшие вузы. Здесь живут видные ученые, артисты, писатели. Десять миллионов москвичей – особый народ, пользующийся льготами, разумеется, относительными – при сравнении с остальной страной, поскольку правительство всегда заботилось о том, чтобы его в столице окружали люди, которые меньше других склонны взбунтоваться и больше других склонны к оказанию поддержки».
Г. Х. Попов не смог, однако, в 1991–1992 гг. справиться с управлением экономикой и жизнеобеспечением столицы. «Шоковая терапия», начатая в стране с одобрения Б. Ельцина, больно ударила по Москве, создав здесь угрозу голода и массовых волнений. Созданная Поповым некомпетентная команда реформаторов пыталась двигаться по пути радикальных реформ еще быстрее, чем вся Россия, чтобы «раскрывать возможности и отрабатывать варианты. Однако любой мегаполис