Понч бросил на Кара укоризненный взгляд.
– Все равно Зюма когда-нибудь его увидит, – пояснил тот.
– Лучше позже, чем раньше, – буркнул Понч и повел их в большую комнату.
Дан сначала не понял, о чем они. Комната как комната: нормальная мебель и техника, обои непозорные. А потом он увидел лист белой бумаги, размером как два альбомных, наполовину исписанный. Прямо по центру большими буквами было выведено: «Декларация прав родителей», а дальше шел длинный список. Некоторые пункты были внесены позже – цвет пасты отличался.
Дан с интересом прочитал:
«Родители имеют право в выходные спать долго.
Родители имеют право часть денег тратить на себя, а не только на детей.
Родители имеют право на личную жизнь.
Родители не обязаны делать уроки (и поделки) вместо ребенка».
– Это они после чего тебе такое выдали? – Дана разбирало любопытство.
– Это у нас в школе лекцию прочитали о правах ребенка, а я дома рассказал. Они внимательно выслушали, а после этот плакат повесили, – мрачно сказал Понч.
– Юмористы они у тебя. – Дану стало смешно. – И тоже как дети.
– Ну да, – улыбнулся Понч. – С ними не соскучишься.
– Это точно. – Ксана внимательно изучала список. – Особенно вот это, в конце: «Подытожим – каждый человек достоин такого объема прав, сколько готов взять на себя обязанностей».
После разгорелся спор. Ксана почему-то настаивала, чтобы Понч поговорил с родителями, что он уже не ребенок и пора убрать эти плакаты. Дан искренне не понимал – зачем? Ну висят и пусть висят – прикольно же.
– Они так и будут считать тебя малышом, – горячилась Ксана. – Докажи им, что это не так.
– Но деньги я сам не зарабатываю, – оправдывался Понч. – Значит, завишу от них.
– Ну и что. Это пока не зарабатываешь, потом будешь. Но надо показать родителям, что ты уже вырос и готов обсуждать с ними все вопросы, а не читать эти надписи. Скажи, что тебе перед друзьями неудобно, в конце концов!
– Я поговорю с ними, – пообещал Понч.
– Вот и хорошо, – Ксана улыбнулась. – Давайте тогда снимем плакаты.
И первой принялась откалывать лист.
Дану показалось, что Понч с неохотой поддержал Ксану. И он понимал друга: ему тоже хотелось оттянуть взросление, побыть пока ребенком, хоть в чем-то. Понч свернул бумагу в рулон и отнес в свою комнату.
– Как-то непривычно стало. – Он посмотрел на голую стену.
– Повесишь потом сюда что-нибудь. – Ксана пожала плечами. – Постер любимой группы, например.
Дан уехал от Понча со смешанными чувствами. У него возникло ощущение, что он подглядывал за чужой жизнью и даже принял участие в ней, когда снимал листы с надписями со стен. Словно и самого Дана воспитывали с помощью этих лозунгов и он сам повзрослел, когда решил отказаться от них.
Последний звонок приближался с неотвратимостью катастрофы мирового масштаба. Дан был уверен, что обрекает себя на всеобщий позор. Стихи песни ужасные, музыка так себе, как следует не отрепетировали – провал обеспечен. Жаль, что нельзя перенестись на тысячу километров от школы, чтобы скрыться ото всех и просто переждать этот день. Как ни странно, но Понч, Кар и Ксана его опасений не разделяли.
– Не паникуй, все тип-топ будет! – Понч ободряюще хлопнул Дана по плечу. – Мы с Ксаной и девчонками такое представление подготовили – закачаешься!
Это тоже беспокоило Дана – номер он не видел. Песня, конечно, детсадовская – такую хорошо в началке петь, а не в десятом классе. Его потом высмеют. Хотя… Именно на то, что песня детская, Дан и делал ставку. Все-таки надоедает тащить на себе груз взросления. А перед экзаменами меньше всего хочется думать об ожиданиях со стороны родителей и учителей. Пусть выпускники лучше вспомнят себя в младших классах.
…И вот этот день настал. В зале собрались учителя и родственники выпускников. К тому же всё снимали на камеру с обещанием выложить на страницу школы.
– Ты чего побелел весь? – спросил Никита. – Переживаешь?
– Угу. – От волнения перехватило горло.
– Не переживай. Если все плохо пройдет, мы вымажем тебя дегтем, обваляем в пухе и будем гонять по городу. – Почему-то шутка Никиты Дана успокоила.
Объявили их выступление. Они вышли на сцену. Дан и Кар встали впереди – они солировали, остальные в два ряда. Из динамиков зазвучала музыка. От нервного напряжения Дан едва не пропустил вступление, это его встряхнуло.
Что за вредные привычки:
Дергать Катю за косички?
Загонять ее в ловушку,
А в портфель пихать лягушку? —
начал он. Кар подхватил:
Не могу пройти я мимо,
Сам сплошная пантомима.
Не промолвлю я ни слова,
Что влюбился в Иванову.
Грянул хор мальчиков-зайчиков, как их шутливо прозвала Ксана. В зале послышались отдельные смешки.
И на задней парте
Напишу я снова:
Катя Иванова,
Только Катя Иванова!
В это время на сцене развивалось действо. Ксана изображала из себя Катю Иванову. Она была одета в школьное платье (которое укоротила) и фартук. К тому же Ксана где-то откопала белые гольфы. В таком виде, с двумя косичками, она сильно смахивала на героинь аниме. И вот эту Катю Иванову третировал Понч. То подножку ей поставит, то за косичку дернет, а то учебником по голове даст. Причем другие девчонки пытались обратить внимание Понча на себя. Они проходили мимо него и завлекающе улыбались. Но Понч прорывался через их мощный заслон к Кате, то есть Ксане. Под конец песни Ксана ответила на чувства Понча и треснула его портфелем так, что он упал как подкошенный. Правда, тут же вскочил и запрыгал от счастья.
Зрители аплодировали. Кто-то даже свистел от переизбытка эмоций. Сам Дан еле стоял на ногах. Он не верил, что все это происходит с ним. Что все, кто находится в зале, хлопают ему, им. От этого хотелось кричать во все горло и одновременно забиться в какую-нибудь нору, чтобы его не разорвало на части от переполняющих чувств.
* * *
Мимокрокодил. Всю жизнь доказывал, что ты не мимокрокодил, брал справки, обзаводился свидетельствами, перестраховывался. Потому что быть мимокрокодилом – стыдно и позорно. А потом кто-то важный сказал, что ты мимокрокодил. И все рухнуло. Ни справки, ни свидетельства не помогают. Люди смотрят на тебя с опаской и сторонятся. Друзья исчезают, родители стыдятся. А ты по-прежнему не мимокрокодил. Так что же изменилось?
17
Дан упросил маму, чтобы написала заявление в школу: мол, по семейным обстоятельствам прошу разрешить моему сыну пропустить последние