Боже, боже, боже!
Глаза в панике распахиваются, он слишком близко, настолько, что я вижу как пульсирует его радужка. Взгляд бешеный, дикий. А в следующую секунду происходит катастрофа.
Мужчина целует меня.
Мерзко проталкивая свой язык в мой рот. Вкус горечи распространяется по рецепторам, пытаюсь сжать губы, но он давит. Без шансов.
Отталкиваю его руками, но он не двигается, продолжает слюнявить меня, чертов ублюдок!
— Будешь упрямиться, сделаешь только хуже.
Угрожает наконец оторвавшись от меня.
Вытираю губы тыльной стороной ладони, хочется стереть его след, вкус, ощущение. Почему то я верю, что он может сделать и хуже. Стараюсь не нарываться, молчу. И сама не знаю на что надеюсь.
На чудо наверное.
Что прилетят инопланетяне и похитят с нашей планеты всех бандитов. По старому конечно пострадаю немного, потом вспомню, что он хотел меня отдать и жизнь наладится.
Мужик отходит, кидает какой то жест тому который привел меня сюда. И на руке тут же сжимается его крепкая хватка.
— Румын, куда ее? — голос за спиной заставляет вздрогнуть.
— Организуй семейную встречу. — мужчина говорит абсолютно спокойно, уверенно, что то берет со стола, кладет в карман джинс, пока у меня легкие отказывают от того что он говорит. — Когда вернусь, ты послушно раздвинешь ноги, и будешь очень стараться, чтобы мне понравилось, поняла?
Впивается в меня взглядом. Тяжелым, тягучим, железным.
Он нихрена не шутит…
Я не дышу, только сердце колотится как ненормальное. Инстинктивно сжимаю бедра, словно он уже пытается залезть мне в штаны, взглядом так точно.
Мой конвоир рывком сдвигает меня с места, заставляя идти за ним. Мамочки. Сглатываю.
Так, ладно, я же сильная, как выяснилось. Вылезу. Он ничего мне не сделает. Я же умею выкручиваться. Да, точно.
Нужно только микроволновку раздобыть, а лучше бутылку кальвадоса! Иначе моя нервная система перегорит. Сново иду через ангар среди озабоченных мужиков.
— А нам перепадет?..
— Эй, малышка, твоя попка уже распечатана?..
— Заглатываешь глубоко?..
Боже, боже, боже!!
Со всех сторон доносятся фразы пугающие до чертиков.
На улице с первым глотком свежего воздуха появляется приятное чувство свободы, словно все кончилось. И тут же рассыпается вместе с толчком в спину. Будто я не имею права даже на мимолетную фантазию о свободе, призрачный шанс. Я что много прошу?!
Пока меня уводят куда то в лесополосу, думаю.
Меня не убьют, пока — это хорошо.
Трахнут — это плохо.
Но есть время осмотреться, придумать какой то план. Пока это Румын занят.
Господи, хоть бы он на перестрелку сейчас поехал и его бы там зацепило, как следует! Я не кровожадная вообще то. Но где то же мне должно подфартить в конце концов!
В своих мыслях кручусь пока меня ведут вдоль деревьев почти в гущу леса. Меня что тут к дереву привяжут? Мой надзиратель дергает колечко на земле и дверь открывается как в сказке. Только это нифига не Нарния, скорее врата ада. Какой то погреб из которого веет холодом и сыростью.
— Пошла.
Очередной толчок. Спускаюсь по хлипкой лестнице.
Внутри полумрак и опять ни одного окна, ну конечно.
Вытираю слезы, которые уже почти не замечаю. Просто реву всю дорогу, кажется с того момента как Кон оказался вдруг в моей постеле.
С ума сойти.
Внизу что то вроде охранного мини поста. Стол и два стула на которых сидят двое мужчин в свете тусклой лампы. Смотрят на меня с похотливым оскалом. Мурашки бегут от холода и их взглядов.
— Открывай.
Тот что меня привел отдает приказ и один из этих охранников открывает решетку. Захожу в свою камеру. Темно, видны лишь очертания.
Почему меня вечно держат под землей? Мда, а я еще когда то жаловалась на дизайн комнаты в подвале Кона. Дура.
Почти подпрыгиваю на месте когда решетка за моей спиной с противным звоном захлопывается. Не даю панике просочиться в мозг. Забиваю голову идеями побега.
Можно вынести замок на этой решетке, опыт есть, но так и быть, повторяться не стану, креатива во мне достаточно. Тем более там двое мужиков.
Еще можно стены начать рыть. Они тут ничем не обшиты. Просто земля. Эта идея мне нравится больше.
Нужно только местечко удачное выбрать где земля помягче. Прощупываю стены, заодно проверяю границы камеры. И вдруг в дальнем углу словно кто то цепь перебирать начинает.
Взвизгиваю, от страха несусь к решетке, врезаюсь в нее на полной скорости. Мамочки! Там кто то есть!!
Хриплый кашель глухо отражается от земли. Глаза у меня сейчас наверное размером с теннисные мячики. Сердце бьется в такт учащенному дыханию.
Фантазия уже рисует мне какого то маньяка, который “случайно” оказался в этой же камере.
Прижимаю руки к груди. Тело подрагивает, когда замечаю сквозь темноту движущуюся фигуру.
Вопль застревает в горле, вонзается поперек. Так что и дышать становится больно.
Силуэт уже почти можно рассмотреть, когда он вдруг замирает. Невысокий, сгорбленный, одну руку прижимает к ребрам, шагает хромая. Лицо опухшее, заплывшее, словно его тут бьют не переставая, кровь запекшаяся.
Мужчина останавливается примерно в метре от меня, всматривается глазами, которые еле открываются из под опухших век.
Я просто в ужасе!
С трудом дышу, все тело покалывает, словно из меня сливают кровь, медленно, постепенно. Но при этом кажется что я его знаю, отдаленно знакомые черты, которые с огромным трудом удается разглядеть.
Мужчину начинает трясти, на глазах появляются слезы и это меня шокирует окончательно.
Что за реакция? Какого хрена?
— Стеша? Дочка?..
Глава 12
Отступаю…
Медленный шаг назад.
Меня словно ледяной водой окатило.
Папа? Голос его… но... все остальное…
Боже, в страшном сне такое не приснится. Папа протягивает руку, осторожно, ненавязчиво.
Сглатываю.
Вижу как ему больно. Физически — двигаться, морально — видеть меня и мою реакцию.
Но у меня нет желания прыгнуть в его объятия. Потому что злюсь и все еще не уверена что это он.
Надо же так постараться, что бы человека дочь родная не узнала. И я испытываю двоякие чувства. Мне больно видеть его страдания и больно самой от того как он поступил со мной.
Мда, видимо у нас двоих этот год был чертовски хреновым. Стискиваю дрожащие зубы. Прочищаю горло, сейчас нет времени на лишние эмоции и бестолковые обиды. Нужно понять что происходит и выбраться. Желательно до того как вернется этот Румын.
— Что происходит? Этот… Главный сказал, что я что то должна отработать за тебя.
Складываю руки на груди, семейных посиделок