Мне нельзя думать о нем так. Он мой враг. Если бы роли поменялись и я стала его пленницей, я бы уже мечтала о смерти. Он бы позаботился об этом.
– Тебе стоит поспать, – говорю я. Если он будет спать, то не сможет сбежать, а мне не придется с ним разговаривать. – Мы пойдем дальше, как только солнце позволит мне рассмотреть мои ноги.
Глава 6
В ветвях над моей головой щебечут птицы.
Я потираю глаза, а потом вскидываюсь. О судьбы, я уснула. Первые лучи света просачиваются через лесной полог. Мой взгляд устремляется к Тристану. Он все еще привязан к стволу. Я облегченно обмякаю.
Его глаза закрыты, но не уверена, что он спит. У него напряженное лицо, ему явно неудобно в такой позе – не говоря уже о том, что холодно. Мне вот точно холодно. Огонь потух, и я просыпаюсь от дрожи во всем теле. До лета осталось всего несколько недель, но его еще ждать и ждать.
С трудом поднявшись, я подхватываю с земли рюкзак и скованной походкой иду к Мидасе. Она переступает с ноги на ногу и качает головой – явно рада меня видеть. Я глажу ее шею и шепчу на ухо: «Прости». За то, что не могла освободить и позволить попастись и не дала воды. И несмотря на это, попросила нести меня. Я обнимаю кобылу за теплую шею, отчаянно нуждаясь в ее силе. Или, может, просто тяну время.
Я не хочу проживать сегодняшний день. Не хочу разбираться с Тристаном. Чем ближе мы подходим к Ханук, тем вероятнее, что он попытается сбежать.
Возможно, стоит ему позволить.
В голове снова затевается спор, который я вела сама с собой большую часть ночи. Я уже видела достаточно смертей, пережила достаточно стычек с Кингслендами, чтобы понять: Тристана будут пытать, пока не вытрясут всю ценную информацию, но от его исчезновения станет только хуже. Напряжение усилится. И сражений будет больше, а не меньше.
Но если Тристан передумает и не будет нападать на кланы, возможно, появится другой путь – и я ослаблю узел на его поводке. Ему все равно понадобится несколько часов, чтобы освободиться, но тогда я уже буду дома и смогу запустить сирены и предупредить всех о нападении. Никто не усомнится, что я, простая девушка, не смогла удержать в плену солдата из Кингслендов. Почему все это должно заканчиваться пытками и еще одной смертью? Смысл в том, чтобы остановить резню. А вдруг я смогу это сделать, просто заставив Тристана передумать?
Что для этого нужно?
И как я вообще смогу ему доверять?
Глаза Тристана приоткрываются, когда я подхожу и сажусь на корточки рядом. Он выглядит уставшим.
Безобидным.
Красивым.
Чувствуя себя неловко, я говорю первое, что приходит в голову:
– Как спалось?
Пристальный взгляд зеленых глаз скользит по моему лицу, ничего не выражая.
– Нормально.
– Да, наверняка ты спал как ягненок, напившийся молока.
Его губы дергаются, будто он сейчас ответит, но он сдерживается.
– Я нашла снежные лилии. – Его взгляд падает на зажатые в моей руке желтые цветы, которые я сорвала по пути к нему. – Вкус у них не очень, зато придают сил.
Он смотрит на меня как на сумасшедшую.
Я отрываю лист и бросаю в рот.
– Семенные коробочки вкуснее, особенно если их приготовить на пару, но пока они не вызрели.
Я поднимаю бровь.
Пленник смотрит, как я жую, и отворачивается, сообразив, что я это замечаю. Он сжимает челюсти, а потом, к моему потрясению, едва приоткрывает рот.
Я как-то не думала о том, каково это будет, когда его придется кормить, и под воротником моей рубашки разгорается жар, стоит мне понять, что это до странности интимно. К сожалению, отступать поздно. Я отрываю кусок толстого листа и подношу ко рту пленника, изо всех сил стараясь не мазнуть пальцем по его губам. Он жует. У него на щеках ямочки. Его глаза находят мои, и наступает моя очередь отводить взгляд.
– Нет, – говорит пленник, когда я собираюсь оторвать еще кусочек.
О, хорошо. Я убираю за ухо выбившуюся прядь, скрывая облегчение. Но перед тем как встать, мне нужно сказать еще кое-что:
– Я вот думаю, а стоит ли вести тебя в Ханук?
Его губы размыкаются. Глаза сужаются.
– Уверена, ты в курсе, что с тобой там случится. И если честно, мне не нужна твоя кровь на моих руках. Но я должна защищать свой народ. Это все, что я…
В воздух взмывает птица, и взгляд Тристана молниеносно бросается к чему-то над моим плечом. Его тело цепенеет.
– Тсс.
Укол тревоги заставляет меня оглядеться. Синица-гаичка щебечет свою песню. Это предупреждение? Моя рука медленно движется к ножу в кармане куртки, но вес при этом смещается, и высохший мох под моими ногами хрустит. Я обшариваю взглядом затененные деревья вокруг, но не нахожу ничего необычного.
– Встань за мной, – шипит Тристан сквозь зубы.
Внезапная боль пронзает мою спину под ребрами и бросает меня на землю. Я вскрикиваю. Взглянув назад, вижу большой клинок. Женщина, которая его метнула, появляется из-за дерева.
– Стоять! – кричит Тристан. – Не нападать!
Полдюжины человек, мужчины и женщины, ломятся через кусты со всех сторон, нацеливая на меня разномастные луки и прочее оружие. Я пытаюсь отползти, но нож причиняет мучительную боль, не позволяя даже шевельнуться. Еле дыша, я нахожу взглядом одного, потом двоих солдат. У них темная одежда, а черные штаны со множеством больших карманов похожи на штаны Тристана.
Кингсленды. Кровавые небеса…
– Вадор! – зовет Тристан, пытаясь освободиться. – У меня все под контролем.
Мужчина постарше с темно-коричневой кожей и суровой челюстью сжимает губы, глядя в прицел арбалета.
– Со всем уважением, сэр, но что-то непохоже.
«Сэр».
Я вонзаю свой нож в землю и пытаюсь подняться, опираясь на него.
– Не двигайся, – говорит мне Вадор. – Брось нож в сторону.
Ни за что. Я знаю, как все обернется, и я буду беспомощна, если не встану на ноги. Я опираюсь на колено и заставляю себя подняться.
– Опустить. Оружие. Всем! – кричит Тристан. И дергается, борясь с бинтами, связывающими ему руки.
Волна боли превращается в агонию, и я издаю стон, падая лицом в землю. По боку растекается тепло.
– У тебя кровь, – говорит мне Тристан. – Не шевелись.
Зачем? Чтобы меня взяли в заложницы? Я не могу этого допустить.
Рука Тристана снова дергается, и ладони наконец освобождаются. Он морщится от боли и