— Понятия не имею, что ты несёшь, — отрезал Игнат. — «Селена» — это обучение. Мощный апгрейд. А то, что ты сейчас собираешь всякую чушь, говорит только о том, что ты свихнулся на шпионах.
— Моё дело предупредить. Но ты помни про участь Эбеля.
Я поправил на нём шеврон, как бы для камер, развернулся и отошёл.
— Я поняла твой план, — сказала Иби. — Не зря же Пантелеев приходил на место убийства. Не для того, чтобы помочь следствию. Он хотел лично убедиться.
— Да, — ответил я. — У него есть опасения за свою жизнь. Он первый, экспериментальный.
— А что бывает с первыми моделями? — спросила Иби.
— Их списывают, — сказал я. — Вот он и приходил.
— Я почувствовала опасения в его эмоциональной сфере. После того, как ты заявил, что всё знаете, у него буквально сбился пульс — сердце ёкнуло.
— Ага, — усмехнулся я. — Не такой уж он и терминатор.
— Надеюсь, эта тревога скажется на его результатах.
— А ты что, за него болеешь? — поддел её я.
Иби не ответила. Тем временем шоу явно было уже готово.
— Мы начинаем! — объявила ведущая.
Первое задание — поразить мишени с расстояния в сто метров из автомата. Лёжа, с колена и стоя.
Пантелеев справился блестяще. Очереди короткие, точные. Десятки в кругах дырявились одна за другой. Представители Книги рекордов России зафиксировали результат.
Кольев внимательно наблюдал за подопечным. Пантелеев тоже косился на генерала. Я это уловил.
Следующее — освобождение заложников. Импровизированный дом из сколоченных досок и листов фанеры со множеством комнат. Внутри — камеры, и много. Всё транслировалось на экраны, так что хоть он и скрылся за тонкими стенками, получался живой экшн.
Без единого выстрела Пантелеев проник внутрь. Двигался быстро, чётко, как по отработанному маршруту. И через несколько минут «заложники» были освобождены, «террористы» обезврежены.
— Да любой так сможет! — выкрикнул женский голос.
Это была Женя, блогерша. Естественно, она не случайно тут оказалась — это я её подговорил.
— Оружие-то не настоящее! Всё постановка! — поддержали ее зеваки.
— Давайте реальные условия! Дайте реальное оружие!
Я, конечно, рисковал, всё-таки народ лучше не баламутить, но сейчас нужно было посеять сомнение. Заставить Пантелеева ошибиться. Чтобы проект не пустили в серию.
Кто-то из зрителей заступился за него.
— Молодец! — кричали одни. — Молчите, придурки, что бы вы понимали!
— Постановка! — отвечали другие.
Эмоции вспыхнули. Толпа зашумела.
Слово взял генерал Кольев.
— Реальные испытания, несомненно, будут проходить в боевых условиях, — сказал он. — С реальными преступниками. Сейчас это опасно. Здесь много гражданских. Да и где мы возьмем реальных преступников сейчас?
— Да это просто хайп! — крикнул я из толпы.
Меня никто не заметил, но люди подхватили. Толпа есть толпа. Один усомнился — другие тоже начинают сомневаться и галдеть.
И тут в дело вступили поддатые мужички. Завсегдатаи нашего ОВДшного обезьянника.
Накануне я освободил их, дал денег, бухла и простое задание — нарушить общественный порядок на мероприятии. Да какое же это задание? Для них это привычно. Всю жизнь этим занимались, как только надерутся.
Вот и теперь, скрытно приняв, как говорится, на душу населения, они замахали руками.
— А давай с нами раз на раз! — орали они. — Что ты свои приёмчики артистам показываешь!
Наряд полиции хотел их утихомирить, но народ поддержал.
— Давайте проверим! — кричали из толпы.
— Люди из народа! Не купленные! Не актёры!
— Давай нормальную проверку! — голосила Женя со своими подружками. — Как настоящий мужик, а не какой-то блогер постановочный!
Женская часть зрителей её тут же поддержала.
Толпа переметнулась к тем, кто громче кричит. Камеры, журналисты — всё это усиливало эффект.
Кольев буквально позеленел от злости. Всё шло не по плану.
— Вы хотите нормальную проверку? — процедил он. — Хорошо. Но потом пусть не обижаются. В ходе спарринга возможны… хм… болевые ощущения.
— Меньше слов, больше дела! — выкрикнула Женя.
— Да давай уже! — подхватили мужики.
Тех троих выпустили вперёд — я их специально предупредил, чтобы не перебирали и выглядели прилично. Просить их быть трезвыми было бы бесмысленно.
Пантелеев вышел к ним, встал в боевую стойку.
— Можете нападать сразу втроём.
Мужички ринулись.
Он раскидал их, как котят.
Толпа затихла. Но я хорошо заплатил мужикам. Они не сдавались. Витька по прозвищу Рябой очухался первым. Сплюнул кровь вместе с зубом, поднялся.
— Ах ты, сука! — рявкнул он и ринулся снова.
Пантелеев шагнул навстречу. Короткий удар — и Витька снова на земле.
Но Рябой оказался не так прост. Он вытащил из голенища заточку и попытался вонзить её в ногу Пантелееву.
Я едва сдержался, чтобы не присвистнуть вслух. Такого я не планировал. Это уже его личная инициатива. Видимо, обиделся Рябой за выбитый зуб.
Захват, и Пантелеев вывернул Витьке руку.
Хруст сустава услышали даже дальние ряды. Витька заорал. Заточка выпала из его руки.
— Он что творит⁈ — закричали в толпе.
Пантелеев распрямился, будто ничего не произошло.
Толпа загудела. Сочувствовали все не бравому инспектору, а Витьке, который лежал и выл, тем более, что заточку почти никто не успел увидеть. Ему пытались оказать помощь, оттащить в сторону, но он умело отбрыкивался и блажил ещё громче.
Молодец, хорошо играет. Но рука у него, похоже, по-настоящему сломана.
Я быстро подошёл к Кольеву, ткнул указательным на Пантелеева, а потом большим пальцем провёл рукой по горлу и тихо сказал:
— Он сам утопил вашу репутацию, вы же видите.
Пантелеев разглядел жест. Но понял по-своему: мол, убирать надо его, сливать. И, судя по его взгляду, поверил, что Кольев так и сделает, раз стал со мной сотрудничать.
План сработал.
В следующий момент Пантелеев развернулся и попытался уйти с площадки. Конечно, было прекрасно понятно, что презентация еще не окончена. Да и если Пантелеев смоется на такой скандальной ноте, это будет фиаско.
Кольев понял, что тот уходит, и вместе с ним проваливается его задание. Генерал немедленно распорядился:
— Задержать!
Полицейские рванулись к нему.
Но у Пантелеева были свои планы, и чихал он на генерала. Он раскидал двоих. Потом еще троих. У одного выхватил пистолет. Резко развернулся и вскинул руку с оружием.
Бах! Бах!
Выстрелил