Еремеев убрал руку, которую так и не пожали, хмыкнул.
— Что-то я не слышу шума двигателя. Похоже, сегодня всё-таки опаздывает.
Не успел он договорить, как совсем рядом послышалось шуршание.
Но это был вовсе не мотор.
Из-за деревьев показался велосипедист. Парень с неопрятной щетиной, с рюкзаком за спиной. Тот самый связной, что встречался с Разумовским в парке.
Он спешился, бросил велосипед в траву, снял рюкзак и подошёл ближе.
— Добрый день, господа, — проговорил он.
В его голосе звучал иностранный акцент. Не яркий, но различимый. Когда он контролировал речь, как тогда, в беседе на скамейке в парке, акцента почти не было. Но сейчас он не скрывался. Прибалтийская тягучесть проскальзывала в словах.
— Вы привезли документы? — спросил Разумовский.
— А деньги? — тут же поинтересовался Еремеев.
Связной тяжело вздохнул, расстегнул рюкзак и вытащил два документа.
Первый — паспорт гражданина Российской Федерации с фотографией Разумовского. Только фамилия и имя были другими. Второй — загранпаспорт. Там Разумовский уже значился как Иван Алексеевич Рудин.
— Деньги получите позже, — спокойно сказал связной подполковнику. — После завершения операции.
Еремеев нахмурился.
— Я бы хотел получить сейчас.
— Вы же не думаете, что я буду возить такую сумму в рюкзаке. Будет тайник. Сообщим его координаты. Спокойно заберёте наличными, как договаривались.
— Когда? — Еремеев нетерпеливо теребил пуговицу на рубашке.
— В ближайшее время.
— Кольев обещал рассчитаться несколько дней назад, — зло бросил подполковник.
— Кольева больше нет. Он убит, — ровно произнёс связной. — Но ваши услуги нам ещё понадобятся. Будьте на связи.
— Ещё? — Еремеев сузил глаза. — Я так понял, Разумовский сейчас покидает страну. Проект сорван. Для чего я вам ещё нужен?
— Это не ваше дело.
— Не моё дело? — процедил Еремеев. — За прошлую работу вы со мной не рассчитались, хотите продолжать сотрудничество. И при этом — не моё дело!
Он был возмущён, даже руки вскинул вверх, но потом одёрнул себя.
— Рассчитаемся, не переживайте, — ответил связной с едва заметной ехидной усмешкой.
Он сунул руку под рубаху и выхватил пистолет. Направил его на Еремеева.
Разумовский спокойно наблюдал.
— Это обязательно делать здесь? Прямо сейчас? — спросил Степан. — Выстрел же могут услышать.
— Здесь никого нет, — холодно ответил связной.
Но Разумовский вдруг повёл головой вправо-влево.
— Я слышу людей, — сказал он. — Здесь поблизости есть люди. Это точно…
— Это страх в вас говорит, Степан. Вы обычный человек. Людей вы слышать не можете.
— Я не обычный человек, — спокойно и очень, очёнь твердо произнёс Разумовский.
Он чуть повернул голову и проговорил:
— Похоже, это засада.
Связной дёрнулся. Палец потянул спуск.
Но Еремеев оказался быстрее.
Он резко отбил запястье связного в сторону, одновременно поднырнул под его руку с оружием.
Бах!
Выстрел сорвался, пуля ушла в сторону, в ствол сосны.
— Работаем! — заорал Еремеев куда-то в чащу.
Но в ту же секунду он получил удар ножом в бок.
Он не заметил, как Разумовский вытащил клинок. Буквально за пару секунд несколько ударов пронзили тело. Бил быстро, коротко и почти без замаха. Один удар — под рёбра. Второй — выше, в район сердца. Третий — ниже, в живот.
Точно, будто по выверенной разметке.
Еремеев захрипел. Глаза расширились от боли. Он пошатнулся.
Из кустов уже ломились бойцы в камуфляже, в масках и с автоматами, с невзрачными серыми надписями на спинах: «ФСБ России».
Командир дал им приказ работать, но они чуть-чуть не успели.
Лесную тишину разорвали хлопки автоматных выстрелов. Крики. Грохот светошумовой гранаты ослепил связного. Он завизжал, швырнул пистолет, упал на землю. Не смел поднять голову, только блажил:
— Не стрелять! Я сдаюсь! Не стреляйте!
— Вероятность уйти через лес без потерь — тридцать процентов, — прозвучал в голове Разумовского холодный голос Селены. — Рекомендую уход через воду.
Ему не потребовалось ни секунды на раздумья.
Он в три прыжка очутился на краю обрывистого берега.
— Не стрелять! Он нужен живым! — кричал командир.
Разумовский прыгнул.
Тело глухо булькнуло в воду. По поверхности пошли круги. Небольшое течение потянуло их дальше, превращая в огромные слабеющие кольца.
Автоматчики попрыгали вниз, кто-то съехал по песчаному склону, срывая пласты грунта. Один упал в воду с головой, другой спустился аккуратно, не намочив берцов.
— Рассредоточиться по берегу! Смотреть, где вынырнет! — орал командир.
— Его нет!
— Не всплывает!
— Твою мать! — выругался командир. — Уйдёт! Огонь!
— Куда стрелять?
— По воде! По хрену, куда!
Очереди резали поверхность, пули взбивали фонтанчики брызг. Вода кипела от попаданий.
Но вода, хоть и замутилась, не краснела, и Разумовский не всплывал.
Командир понял: если он не выныривает — значит, либо утонул, либо ушёл. И, скорее всего, второе.
Его предупреждали, что это опасный тип, что он так просто не дастся живым.
— Но дышать же ему надо? — мелькнула мысль.
Ответа не было.
Очереди продолжали грохотать, разрезая воду, надеясь зацепить его на глубине. Но с каждым выстрелом надежда слабела.
Разумовский же ушёл на глубину, туда, где мутная вода скрывала его от глаз и от прицелов.
Он плыл долго, ровно, экономя силы. Селена контролировала ритм дыхания, пульс, расход кислорода. Он вынырнул лишь раз — короткий вдох — и снова ушёл под воду, двигаясь вниз по течению.
Он был основным носителем «Селена». Гораздо более совершенным, чем Пантелеев.
Переселение во время инициации Пантелеева произошло случайно. Тогда Разумовский схватил его, пытаясь удержать, и получил электрический разряд. Система сработала иначе, чем планировали. Связь замкнулась на нём.
Уже тогда он понял: все игры, интриги, кураторы, спецслужбы — это всё мелочь. Его цель давно вышла за рамки проекта.
Не просто внедрение в мозг сотрудников МВД или контроль над чиновниками.
Это было лишь начало.
Если запустить протокол распространения, использовать Беловскую как биологический ключ и масштабировать внедрение, он станет новой формой жизни, распространившись везде, проникнув в сознание каждого человека на Земле.
И тогда эпоха людей закончится, ведь все люди будут на службе у него, вернее, у нее, у Селены. Она — не людской инструмент. Она — сама эволюция.
— Вон он! Вынырнул! — донёсся крик с берега.
Застучали очереди.
Пули срезали листья, били по воде. Но расстояние было слишком большим.
Разумовский спокойно вышел на