Это было даже символично. Жизнь когда-то вышла из воды. И он чувствовал, что теперь новая жизнь, новый разум рождается именно здесь и сейчас. Вместе с ним. Странная улыбка изменила его лицо.
Глава 20
Мы с Коровиным вернулись в отдел уже под вечер и сразу же направились в кабинет Степаныча.
Он привычно сидел на подоконнике и курил в открытое окно. Вид у него был мрачный и задумчивый одновременно.
— Еремеев погиб, — с ходу заявил он. — При задержании Разумовского. Сам Разумовский ушёл.
Мы с Петром переглянулись, но промолчали.
— Я знал, — проворчал Степаныч, ссутулившись. — Что засланный казачок этот Еремеев… Ненашенский он. Но и не за врагов оказался, и то ладно.
Степаныч, очевидно, думал, что Еремеев — работник ФСБ. Но Петя уже всё мне объяснил.
Еремеев действительно был подполковником полиции и работал с ФСБ в рамках совместной операции против Кольева. Значит, когда он пытался нас с Румянцевым строить, дергать, сталкивать лбами — просто проверял. Ему нужно было посмотреть, кто мы и на чьей стороне.
Честно говоря, я считал, что он человек Кольева. А оказалось, он просто к нему подобрался слишком близко. За что заплатил жизнью.
Когда мы вернулись в свой кабинет, Коровин закрыл дверь и тихо сказал:
— Разумовский получил паспорта. Один из них загранник.
— Но он же уходил по воде, — сказал я. — Паспорта у него явно пришли в негодность, Может, вообще уплыли, хотя вряд ли — нам так повезти не может.
— Да, — кивнул Петя. — Значит, сейчас из страны он не уйдёт.
— Мы знаем, на какое имя?
— Нет. Ни фамилию, ни имя, ни отчество. Но ориентировки разослали везде. В аэропорту, на вокзалах, в кассах так называемые «сторожки» выставили. Если кто-то с повреждённым водой паспортом попытается давить на форс-мажор и купить билет — система даст сигнал.
— Он может получить новые документы, — заметил я.
— Может, но на это нужно время. А пока новых документов нет, его и нужно брать. Связной задержан, но пока молчит.
Я провёл ладонью по лицу.
— Какая официальная версия для народа? В новостях об этом, конечно, ничего.
— Уже дали для СМИ пищу, — сказал Петя. — Убийца генерала Кольева погиб при задержании, сгорел в машине в результате ДТП. А начальник ОМВД Еремеев погиб в ходе оперативных мероприятий. Ни слова о Разумовском и «Селене». Всё пока под грифом.
— Разумно, — кивнул я.
Даже в отделе, кроме нас с Петром, никто не знал, что произошло на самом деле. А правда была куда серьезнее официальной версии.
В том, что Разумовский вернётся в город, Коровин не сомневался.
— Он вернётся, — сказал Петя, глядя на меня уже без своей привычной улыбки.
Он целый день не улыбался, и мне было непривычно видеть его таким серьёзным и собранным. Видимо, как простачка-участкового я вообще теперь его буду наблюдать только при всех.
— Разумовский заинтересован в переправке Инги Беловской за границу, — добавил Петр. — Это его билет в счастливую жизнь.
— Не для него билет, — поправил я. — Для неё.
— Для кого — для неё? — удивился Петя.
— Для Селены. Разумовский — лишь носитель искусственного интеллекта.
— Да ну, — нахмурился он. — Так не бывает.
Я с самым серьёзным видом покачал головой.
— Поверь мне, Пётр. Беловская — уникальный человек. Её сознание, после сканирования и сопряжения с искусственным интеллектом, создало сущность, способную жить внутри другого человека, усиливать его способности.
— А ты откуда знаешь?
— Работал над этим, — коротко ответил я. — Я же опер. Не просто бумажки перекладываю.
Коровин нахмурил бровь.
— Всё равно слабо верится.
— А ты как думаешь, как Разумовский переплыл реку вот так, под водой? Как ушёл от спецназа? Не жабры же он отрастил.
— Ну не знаю… Терминатор он, что ли? — Петя задумчиво почесал макушку.
— Терминатора мы с тобой уложили. А это… — я усмехнулся. — Демон. Другого слова у меня для него нет.
Петя посмотрел на меня внимательно.
— У нас мало времени, — продолжил я. — Нужно найти Ингу и помочь ей, она же там как заложница, наверняка. Найдём Ингу — найдём и демона.
— Есть какие-то соображения? — спросил Коровин.
— Есть, — кивнул я. — Одно.
* * *
Я вернулся домой уже поздно. День выдался такой, что мозг гудел, как трансформаторная будка.
Только успел разуться, сразу зазвонил телефон. На экране высветилась заставка — Женька Измайлова в своей домашней студии, со светящимся блогерским микрофоном, на фоне светоленты.
— Алло.
— Егор, привет. Можно я приеду?
— Жень… Я немного занят.
— Ну пжалста-а… — жалобно протянула Измайлова. — Это важно. И не думай, я не навязываюсь, за тобой не бегаю. Я знаю, что у тебя есть другая. Но сейчас реально по делу.
Насчёт «есть другая» она, конечно, промахнулась, хотя если считать девушку, живущую у меня в голове, то формально — да.
Спорить по этому поводу я не стал. Усталость одолевала.
— А по телефону нельзя?
— Нет. Не телефонный разговор.
— Ладно, приезжай. Только я не дома… Пиши адрес.
Я назвал адрес квартиры Антона, тот все еще грелся на солнечных пляжах Таиланда.
Женька приехала быстро. Вошла и охнула.
— Ни фига себе у тебя хата! У тебя же, вроде, другая была. Поменьше, попроще.
Конечно, она запомнила, всё же мы с ней там провели романтический вечер и ещё одно утро.
— Гораздо проще, — согласился я. — Хата не моя, я тут цветочки поливаю. Друг попросил.
— А вспомнила, тот, с яхты? Антон, да? Балбес такой смешной.
— Смешной, ага… Этого у него не отнять. — сказал я. — Ну так что за дело?
— Я пройду, — сказала Женька. — Или мы так и будем на пороге стоять?
На ней было короткое платье, обнажавшее загорелые стройные ноги. Уверенной походкой она прошла в гостиную, чуть виляя бедрами.
Иби молчала, но я почувствовал, как внутри всё слегка напряглось. Забавно, что она даже невербально умудрялась передавать свой настрой.
— Чай, кофе? — предложил я Жене.
— А может, что-нибудь покрепче?
— Что, такой серьёзный разговор? Водка есть, но я её