Я сорвался с места.
В голове была только одна мысль:
Не успеть нельзя.
* * *
Чартерный рейс, выкупленный специально под Разумовского, уже стоял на рулёжной полосе, готовясь к вылету. Небольшой бизнес-джет с белым фюзеляжем и тонкой синей полосой вдоль борта. Двигатели работали на малых оборотах, создавая ровный, приглушённый гул, огни на концах крыльев мигали в темноте.
Разумовский уверенно катил перед собой инвалидную коляску. Она была накрыта пледом — аккуратно, по-домашнему, будто внутри действительно находилась ослабленная после болезни женщина, а он — родственник или помощник.
Инга Беловская лежала в кресле неподвижно. Лицо слишком спокойное. Со стороны казалось, что она просто устала добираться и спит.
К зданию терминала подали микроавтобус, который должен был доставить Разумовского, Беловскую и сопровождающего сотрудника к трапу. Всё шло по плану.
Но как только Разумовский вышел на открытую площадку, к нему шагнул сотрудник транспортной безопасности. Молодой мужчина в форме, с папкой под мышкой.
— Извините, рейс задерживается. Прошу вернуться в зал ожидания.
Разумовский остановился.
— В чём дело? Почему задерживается? Погода идеальная, — спокойно произнёс он.
— Не могу вам сказать. Диспетчер сообщил о задержке. Прошу вернуться.
— Я могу подождать в самолёте.
— Извините, но в соответствии с правилами и мерами безопасности по требованию сотрудника вы обязаны…
Разумовский не стал дослушивать.
Последовал короткий, точный удар открытой ладонью под челюсть.
Голова инспектора резко откинулась назад, тело потеряло опору. Он упал, ударился затылком о бетон и остался лежать без движения.
Разумовский даже не оглянулся. Он быстро покатил коляску к самолёту, который стоял недалеко — экипаж уже ждал. Пилот и командир никого бы здесь слушать не стали, они были людьми отправленными за ним.
Однако персонал аэропорта — две женщины и мужчина в светоотражающих жилетах — не оценили такой инициативы.
— Что вы делаете? — начала одна из женщин.
Разумовский резко осадил её одним взглядом. Мужчина же шагнул вперёд, но и он и тут же получил удар в голову. Обмяк, не успев ничего понять.
Разумовский подхватил Ингу на руки. Плед соскользнул на бетон. Он, не оглядываясь, быстро поднялся по трапу.
— Взлетаем! — рявкнул он, швырнув Ингу на кресло в салоне.
Командир корабля уже стоял в проходе.
— Нас не выпустят. Вы всё испортили. Зачем вы привлекли к себе внимание?
— Я сказал — взлетаем.
— Нет. Мы так не договаривались.
За окном уже мчался по полосе руления пикап с мигалкой. По рации, вероятно, шёл обмен командами.
Разумовский холодно посмотрел на пилота. Он шагнул вперёд и схватил командира корабля за шею, резко дёрнул.
Командир удивлённо вытаращился. Он даже не успел осознать, что произошло. Хруст был короткий и сухой, как если переломить толстую ветку. Лицо мгновенно потеряло всякое выражение, тело беззвучно повалилось.
Когда голова ударилась о пол салона, он уже был мёртв.
— Пошёл вон, — рявкнул Разумовский второму пилоту.
Самолёт был небольшой, кабина пилотов отделялась от салона лишь хлипкой шторкой. Второй пилот стоял в проходе, оцепенев. Он видел, как командир только что рухнул на пол, поэтому не стал геройствовать. Развернулся и попытался убежать, протиснуться. Но Разумовский только этого и ждал. Когда пилот был вплотную к нему, он и ему свернул шею одним отточенным движением.
Сам же Разумовский, не сделав даже секундной паузы, сел в кресло пилота.
— Ты справишься, — прозвучал в его голове голос Селены. — Я подключусь к автопилоту. Скажу, что делать. Тебе лишь придётся следить за приборами.
Он положил руки на рычаги.
— Взлетаем.
На панели замигали индикаторы. Двигатели набрали обороты.
— Но как мы пройдём границу? — мысленно спросил он. — И ПВО?
— Самолёт зарегистрирован на российскую компанию. Системы ПВО не будут сбивать гражданский борт без подтверждения угрозы. Я рассчитала оптимальный маршрут. Мы обойдём основные радиолокационные узлы.
На экране высветилась траектория — изломанная, но вполне логичная.
— Также я подавлю часть запросов идентификации. Они увидят обычный чартер.
Разумовский улыбнулся едва заметно.
— Тогда поехали.
Самолёт начал движение по рулёжной дорожке, медленно выходя на взлётную полосу.
Итак, Друзья! Близится финальная битва Героя и главного злодея! Кому не сложно — киньте лайков книге (это сердечко нажать), на удачу Егору. Спасибо!
Глава 22
— Вон тот самолёт! — рявкнул я водителю. — Гони к нему!
Но, как назло, пикап службы аэропорта шёл не прямо, а по широкой дуге. По взлётному полю нельзя просто рвануть поперёк. Только по заранее согласованной траектории. Разметка, сигналы, порядок — всё строго.
— Нельзя! Только по рулёжке! — крикнул водитель, пытаясь удержать машину на линии.
— В жопу твою траекторию! — рявкнул я.
Я дёрнул руль, перехватил управление, выправил машину и направил её напрямую к небольшому чартерному джету с синей полосой по фюзеляжу.
Самолёт уже выходил на руление. Его дверь-люк, которая одновременно служила трапом, поднималась всё выше и выше. Ещё немного, и она захлопнется окончательно.
— Там террорист, ты пойми! — прорычал я.
— Что-о? Ё-моё! Я на такое не подписывался! — крикнул водитель и вместо того, чтобы газануть, нажал на тормоза, останавливая пикап. — Нет, дальше без меня!
Он выскочил из машины чуть ли не на ходу.
Что ж. Мне приглашений не нужно. Я в секунду перескочил на водительское сиденье и утопил педаль газа.
Пикап, не успев толком затормозить, рванул вперёд.
Самолёт ещё не разогнался до критической для автомобиля скорости, и я нагонял его.
— Егор, на таран нельзя. Масса самолёта значительно больше. Ты его повредишь, остановишь, конечно… но… мы погибнем, — сказала Иби.
А ведь не зря предупреждала. Она прочитала мою мысль — я уже хотел протаранить шасси.
— Тогда что делать? — процедил я. — Твои предложения.
— Секунду! Провожу расчёты!
— Думай, думай, напарница. Быстрее!
— Если подъедешь ближе, я смогу подключиться к электронной системе самолёта и попытаться открыть дверь. Но если они уже перевели режим в состояние взлёта, дверь автоматически блокируется.
— Они ещё на рулении. Давай, родная, подключайся. Меньше слов — больше дела!
— Держись сзади. Не выходи в поле их зрения.
«Они» — это Селена и Разумовский. Иби говорила о нём во множественном числе.
Да, это уже не один человек. Это два сознания в одном теле. Два моих лютых врага.
Впрочем, и нас тоже двое.
— Есть подключение! — воскликнула Иби. — Открываю дверь.
Сначала появилась узкая щель.