Парня, конечно, станут искать. Поднимут всех, кто умеет нюхать следы, сравнят все возможные описания, просеют город через сито до самого дна. Но пока единственный человек, кто видел его в упор и при свете ‑ его собственная дочь.
Герцог обогнул разросшийся куст тальрисы ‑ колючего, но красиво цветущего кустарника ‑ и машинально отметил про себя, что следует дать команду старшему садовнику, чтобы тот немного его подрезал, а то уже лезет на дорожку. Сад вокруг него выглядел ухоженным до идеала. Гравийные дорожки в обрамлении камней, прямые линии живых изгородей, аккуратно подстриженные деревья, клумбы, где всё цвело по чётко выверенному плану. Но в любом плане всегда сидел элемент способный отправить эту гармонию на свалку, как например шипастый куст с красивыми алыми цветами, так похожими на кровь.
Он вышел к беседке, где его уже ждала принцесса ‑ его нежный цветок и предсмертный подарок любимой жены. Когда‑то он считал её хрупкой, почти стеклянной: девочка, оберегаемая от всего. Но сейчас его мечтательная, всегда чуть отстранённая Альда сидела совсем иначе: собранная, словно снайпер перед выстрелом, с прямой спиной, сцепленными на коленях руками и взглядом, почти холодно рассматривающим цветущий сад.
‑ Привет, малышка, ‑ мягко сказал герцог, слегка наклонившись и коснувшись губами её щеки. ‑ Скучаешь?
‑ Нет, папа, ‑ Альда чуть усмехнулась, но улыбка получилась какой‑то взрослой, не девичьей. ‑ Ты знаешь, с некоторых пор я поняла, что свободного времени нет. Его просто не существует.
Она перевела взгляд на отца, и в глазах мелькнуло странное, тяжёлое спокойствие.
‑ Время, когда ты не занята учёбой или тренировкой, ‑ продолжила она, ‑ должно уходить на аутотренинг или статические упражнения. На то, чтобы укреплять себя… изнутри. Не знаю, насколько меня хватит, но мотивация была более чем убедительная.
Она на миг замолчала, словно заново проживая тот момент.
‑ Меня взяли, словно салфетку, ‑ тихо сказала она, ‑ и просто затолкали в щель. Как вещь. Как мусор.
Герцог сжал челюсти так, что на скулах вздулись жилки, но не перебил.
‑ А потом я увидела человека, ‑ голос Альды стал тише, но в нём появилась какая‑то стальная нота, ‑ который просто вошёл, перебил всех бандитов и ушёл. Так, как будто это была не битва за жизнь, а… уборка. И при этом он не оставил ни капли своей крови, ни единого отпечатка пальцев, вообще никаких следов. Механическая дробилка с автонаведением.
Она горько усмехнулась этому слову.
‑ Пап, ‑ она чуть повернулась к нему, ‑ когда я попросила его добить тварь, что меня насиловала, он одним ударом раздавил ему горло. И при этом даже не моргнул. Одно движение, словно давил таракана. Ни капли жалости, ни отворачивания, ни попытки «пожалеть мои нервы». Просто сделал то, что нужно, и пошёл дальше.
Герцог ознакомился с отчётом сыскарей, но слышать такое от дочери — вызывало совсем другие эмоции.
‑ Я же читала их рапорт, ‑ продолжила Альда, как будто цитируя. ‑ Треть убита вообще без оружия. Удары, переломы, шеи, черепа. Тихо шёл… аккуратно снимал тех, кто попадался, а потом ‑ короткий, громкий бой, и одни трупы.
Она на секунду закрыла глаза.
‑ Я, пап, натурально поплыла, когда увидела его вблизи, ‑ тихо сказала она. ‑ Это было… как будто бог спустился с неба. Не тот, что на картинках, добрый и сияющий. А настоящий, который приходит, когда кому‑то очень плохо и кому‑то очень пора умирать.
Она глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела отцу в глаза.
‑ Найди его, ‑ произнесла она уже жёстко. ‑ Найди его для меня.
В голосе не было капризной просьбы принцессы. Это прозвучало словно приказ.
‑ И я обещаю, ‑ тихо, но очень отчётливо добавила Альда, ‑ что нарожаю от него столько малышей, сколько вообще смогу выносить.
У герцога на миг перехватило дыхание. Перед ним сидела уже не маленькая девочка, а взрослеющая женщина, которая видела смерть в упор и сделала свои выводы. И это, пожалуй, пугало его больше всего.
Когда герцог разговаривал со своей дочерью, очень похожий по сути разговор происходил в другом конце города ‑ в сером каменном здании Королевского Сыска. Там, в одном из кабинетов на третьем этаже, за закрытой дверью сидели друг напротив друга руководитель Королевской Сыскной стражи, генерал Тиоро Шандо, и майор Таллис Сердо, начальник бригады, занимавшейся поиском банды похитителей.
Воздух в кабинете был под стать обстановке. Тяжёлым плотным шторам, старому пропылённому ковру на полу, древним дубовым шкафам, заставленным делами. На столе ‑ груда папок, а сверху ‑ тоненькая, почти пустая папочка по только что закрытому делу. Слишком тонкая, чтобы не раздражать.
‑ Да, нашли бы мы их, ‑ упрямо повторил майор, хотя голос его уже звучал глуше, чем в начале разговора. ‑ Ну ещё дня три–четыре, ну пять…
‑ Заткнись, ‑ коротко бросил генерал.
Он сказал это без крика, даже без повышения голоса ‑ просто как констатацию, но от этого стало только холоднее. Тиоро Шандо сидел в кресле, чуть откинувшись назад, и спокойно попивал горячий солго из простой, без изысков, керамической кружки. Без мёда, без сахара, как привык ещё во времена небогатой молодости. Лицо за годы украсилось морщинами, но взгляд оставался всё таким же тяжёлым, как кулак.
‑ Эти дни, ‑ продолжил он уже ровнее, ‑ могли стоить похищенным детям жизни. И, скорее всего, стоили бы.
Он поставил кружку на стол, глядя прямо на майора.
‑ Так что ваша команда в целом и ты, конкретно, так обгадились, что это ещё войдёт в учебники. Дело уже приняла Внутренняя Безопасность. Так что запасайтесь там абонементами к целителю‑проктологу. И вытаскивать вас я не стану, ‑ генерал криво усмехнулся. ‑ У самого под жопой кресло шатается. Виданное ли дело, чтобы такая банда два месяца в столице промышляла? У вас было всё. Осведомители, топтуны и оперативники, на вас работала вся полиция и давала данные контрразведка. И всё это вы успешно прокакали.
Майор смотрел в точку где‑то рядом с ножкой стола, и чувствовал, как у него липнут ладони. Он понимал, что оправдываться сейчас бессмысленно, но язык всё равно искал хоть какую‑то опору.
‑ А кто, интересно, их там поубивал? ‑ задумчиво произнёс он, больше себе, чем генералу.
Он уже почти примирился с мыслью, что дослуживать придётся не в столице,