– Это все ты делала? – спросила Царевна, с восторгом разглядывая удивительный наряд из переливающихся павлиньих перьев.
– Да, конечно, – рассеянно ответила Геля.
Царевна уже совсем преисполнилась надеждой, что ей достанется красивый наряд, но увы – Геля вытащила из шкафа потертые серые штаны, которые постеснялся бы надеть даже батюшкин помощник конюха.
– На, держи. Сейчас майку откопаю.
Что такое «майка», Царевна решила не уточнять. Тем более что ее и не нашлось. Зато нашлась рубашка ядовито-зеленого цвета.
И вот теперь, во всем этом великолепии, Царевна стояла, как пугало, около огромного живописного дворца (даже батюшкиным хоромам до такого было далеко!), ждала Асю и думала, что делать. Ася иногда появлялась, то с новостями, то ни с чем.
Вскоре Царевна подумала, что не против поесть. Через десять минут проголодалась. Через двадцать уже изнывала от голода, а через полчаса принялась жалобно стонать, жалуясь на боли в желудке и общее истощение.
– Голодать полезно. Это укрепляет организм, – поучительно заметила Ася.
– Мне плохо. Я хочу есть, – взмолилась Царевна.
Ася купила ей пирожок с картошкой. Потом еще один и водичку.
А потом исчезла так надолго – Царевна даже подумала, что окончательно осталась одна.
– Ой, девочка, что такое? – как раз в этот трагический момент над самым ее ухом раздался участливый голос. – Да ты вся дрожишь, бедная. У тебя все хорошо?
Глава 10
Царевна резко развернулась.
Перед ней стояла пожилая дама. Не старушка, не бабушка, а именно дама (у Царевны даже мелькнул в голове эпитет «царственная») в элегантном бордовом платье, с шалью на плечах. Довершали образ высокие каблуки, бордовый ободок и глаза яркого цвета, взгляд которых будто пронзал насквозь.
За дамой скромно притулилась полная, кругленькая старушка, ужасно похожая на нянюшку Царевны. Она и задала вопрос.
– Девочка, ты заблудилась?
– Подожди, Фимочка, – властно остановила ее дама. – Тебя зовут Варвара?
Царевна кивнула.
– Дочка Царя Тридевятого царства?
– Откуда вы знаете?
Женщины переглянулись.
– Не важно, – отрезала дама. – Ты как вошла?
– Через арку. А потом…
– Час от часу не легче! – ахнула дама. – Почему ее не закрыли?! Это что, теперь к нам будут вламываться все кому не лень?!
– А потом встретила Медузу! А потом девушку, ее зовут Ася, а потом…
– Ну это уже перебор, – вздохнула та, что постарше. – Пойдем-ка с нами, милая. Выпьем чаю и все обсудим. Меня зовут Евфема, можно просто тетя Фима. А это…
– Инна Андреевна. Именно так, и никак по-другому.
«Тетя Фима» взяла Царевну за руку. Ладонь у нее была теплая, мягкая, запястье украшал браслет со множеством фигурок: крошечные лира, маска, свиток, книга, кисть – и еще десяток каких-то совсем непонятных фигурок. Царевне вдруг стало очень уютно и спокойно, и она без сомнений зашла в неприметную низкую дверь, к которой ее привели. Потом все трое поднялись по лестнице, Инна Андреевна открыла еще одну дверь, и девочку окутало теплом и запахом старых книг. В маленьком кабинете стояли два стола, заваленные бумагами, полки с книгами и старинными папками на завязочках и несколько стульев.
На стене играли солнечные зайчики.
На открытых витринах красовались тысячи – без преувеличения! – самых разных предметов, от изящного японского веера, расписанного алыми цветами, до гнутой штуковины с надписью «Автопром».
Перед Царевной, как по волшебству, возникла чашка горячего чая и тарелка с пирожными.
– Ну, успокаивайся, – сказала тетя Фима, присаживаясь напротив. – Про Медузу можешь забыть. Она теперь у нас главный архитектор реставрационных проектов, никого в камень не обращает. Пользуется уважением.
– Очень тонко чувствует форму, – подхватила Инна Андреевна. – Особенно в мраморе. Так что не бойся ее. Она людей не трогает и превращает только глыбы в искусство.
– А этот мир… он другой, – мягко добавила Фима. – Не страшный, а просто непривычный.
– Привыкать, в общем-то, необязательно, – с сарказмом заметила царственная дама. На столе, прямо под грудой бумаг, что-то требовательно зазвонило. Не успела Царевна испугаться, как Инна Андреевна внимательно посмотрела в ту сторону и повелительно бросила: «Цыц!» Звонок утих. – А вот отправить ее обратно – как раз обязательно, – как ни в чем не бывало продолжила разговор дама. – Расскажи-ка нам, девочка, как ты сюда попала? Я видела, что тебя встречу, а вот подробности – увы.
– Видели? В каком смысле? Вы что, гадали?
– Когда-то давно я была Пифией, – пояснила Инна Андреевна, зябко кутаясь в шаль. – Одной из многих. Мы служили мостом между волей богов и разумом людей. Мы толковали знамения, давали советы. Это была важная, но очень тяжелая работа. А сейчас… – Она сделала широкий жест, указывая на стены музея за окном. – Сейчас я вышла на пенсию. Нет! – отрезала Пифия еще до того, как Царевна открыла рот. – Гадать не буду. Прорицать тоже не проси. Не для того я выходила на пенсию, чтобы ко мне приставали всякие мальчики, девочки и волки с просьбами погадать на будущее. Слава всем богам, что сейчас на моем месте действует другая Пифия – помоложе, повеселее. А я отдыхаю. Пей чай, остывает.
Царевна послушно глотнула из чашки. Чай был просто идеальный – горячий, терпкий, с привкусом мяты.
– Нравится? – спросила Фима.
Девочка кивнула.
– Вот что значит опыт. – Дамы переглянулись. Инна Андреевна хмыкнула.
– Ну, тебе не привыкать успокаивать капризных девчонок.
А Фима пояснила:
– Я – кормилица муз. Евфема. Я растила и воспитывала всех этих девочек – Каллиопу, Терпсихору, Эвтерпу… – Она с нежностью перебрала фигурки на браслете. – Они, знаешь ли, очень хрупкие и обидчивые. Совсем как их подопечные – поэты, художники, музыканты. Талант – штука спонтанная, его нельзя заставить работать по расписанию. Его можно только лелеять, кормить сладкими яблоками и рассказывать ему на ночь сказки. Вот этим я и занималась. Пей чай. И пирожные кушай. А потом расскажешь со всеми подробностями, как ты сюда попала, и будем думать, как тебе помочь. Будем очень-очень хорошо думать…
Глава 11
– Петя ничего не имел против грызунов. Милых тихих белых мышей, например. У них в школе была парочка таких – в живом уголке, и Петя в прошлом году их даже с удовольствием кормил. Ничего страшного – животные как животные.
Но в царском погребе – ну не было в тереме темницы, не было! – им навстречу вышла настоящая крыса.
Крупная, наглая и самодовольная.
Она уселась на огромную бочку и принялась в упор разглядывать