В комнате все молчали – даже тетя Капа. В тишине отчетливо слышались удивленные возгласы из толпы:
– Вау, крутой перформанс! Как вживую!
– Да это, наверное, для нового клипа снимают.
– Мужик в короне вообще огонь! Как вжился в роль! И богатыри реалистичные!
Богатыри, кстати, не проявляли царского рвения, а тихо прятались за спиной разъяренного монарха.
– Стоит отметить, что прохожие реагируют довольно позитивно. Многие уверены, что это пиар-акция или съемки скрытой камерой. Мы пригласили в нашу студию известного историка и искусствоведа Артема Цареградского. Здравствуйте, Артем! Как вы можете прокомментировать происходящее? Это новый перформанс?
Изображение грозного царя пропало. На его месте появился серьезный молодой человек в очках, очень похожий на Кота Ученого.
– Я считаю, что это безусловно смелый реди-мейд! Провокация, стирающая грань между прошлым и настоящим! Обратите внимание на работу с публикой! Люди не просто наблюдают – они становятся соучастниками! А этот крик: «Казнить всех без разбору!» – это чистейший абсурдистский театр! Беккет аплодировал бы!
За спиной у Пети судорожно вздохнула тетя Капа. Но – вот уж странно! – продолжала молчать.
– Спасибо, Артем. Пока искусствоведы аплодируют, полиция выясняет, что происходит на самом деле. По предварительной информации, мужчина представился царем Тридевятого царства, а его спутники – «богатырями земными» и «добрыми молодцами». При попытке переговоров все трое скрылись в неизвестном направлении. Кто эти люди – гениальные актеры, художники-провокаторы или просто очень креативные поклонники исторической реконструкции, – пока остается загадкой. Главное, что обошлось без жертв и разрушений. О дальнейшем развитии этой сказочной истории – в наших следующих выпусках. С вами была Арина Светлова. Оставайтесь на Первом городском!
Папа нашарил пульт и выключил телевизор.
– Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? – спросил он в пустоту. – Я так понимаю, ты, Петя, и ты, Волк, в курсе. Как обычно.
– Батюшка! – снова прошептала Царевна. Выражение «в голове не умещается» обретало буквальный смысл. Царь-батюшка здесь, прямо сейчас, в эту самую минуту в этом самом мире – и все это никак не уместить в голове.
– Если это твой, как ты говоришь, батюшка, то его нужно спасать! – решил Николай Семенович. – Рассказывай все с самого начала.
Пока говорила Царевна, молчала вся семья.
Но самое странное, что ни слова не проронила и тетушка Каллиопа Львовна. Она внимательно слушала девочку, не перебивала, не разражалась восклицаниями. Молчала.
Зародившиеся у Пети подозрения крепли.
Он пока не мог точно сформулировать, что кажется ему странным. Но что-то было не так.
Волк мрачнел с каждой минутой. Он втягивал носом воздух, не сводя настороженного взгляда с тетушки. Петя тоже присмотрелся: тетушка как тетушка. В ярком наряде, на умопомрачительных каблуках и с макияжем. Довольно симпатичная – для тетушки, конечно. Но она тоже странно косилась на Волка. Ей кажется, что это просто собака? Но при виде собаки она уж наверняка разразилась бы восторженной непонятной речью. Но нет.
Во взгляде Каллиопы Львовны отчетливо сквозило подозрение.
Она поймала Петин настороженный взгляд и тихонько скользнула на кухню.
Подозрение переросло в уверенность.
Петя шмыгнул следом.
Глава 17
На кухне Семенковых Каллиопа Львовна механически помешивала кофе в фарфоровой чашечке. Петя устало присел за стол.
– Я не знаю, как вас уговаривать, – с покорной отрешенностью сказал мальчик. – Наверное, надо сказать, что Виктор Михайлович раскаивается и очень просит вас вернуться. Но, честно говоря, мне этот ваш писатель не очень понравился, я бы сам от такого сбежал.
Каллиопа Львовна молча слушала.
На ее руке блестел тонкий браслет с раскрытой книгой.
– Когда вас у него не стало, он оказался заперт в Тридевятом царстве. Он творил там ужасные вещи. Я думаю, вы это уже поняли. За то, что он похитил Волка, я бы его… Я не могу его оправдывать, но он совсем пропадает. Его истории – они как свет. Для всех. Без них все становится серым, скучным, обычным. Да и сам он без них какой-то противный.
– Со мной он таким не был, – проронила Муза. Она все еще выглядела как пожилая провинциальная тетушка, но что-то в ней неуловимо менялось. Молодело лицо, выпрямлялась спина. Костюм линял – краски становились более спокойными, пастельными.
За стеной папа громко разговаривал по телефону. «Что? А после Гостиного? Где видели?» – доносились отрывистые вопросы. Все взрослые были заняты поисками Царя на необъятных просторах Санкт-Петербурга.
А на кухне Петя продолжал тихо говорить:
– Он, конечно, виноват. Грубил, наверное. Отмахивался. Но мне кажется, что он это не со зла. Он просто… так отчаянно хотел сделать хорошо, что все испортил. И испугался. Испугался, что не получится, что он вас недостоин.
Мальчик вздохнул и обреченно развел руками.
– А теперь… теперь из-за этой ссоры все пошло кувырком. Царевна пропала, Царь по Питеру в короне бегает, богатыри в полицию чуть не угодили… Все разваливается. Только из-за того, что один писатель не может написать и строчки. Потому что Муза ушла.
Петя замолчал, подбирая слова. Муза все так же молча смотрела в окно.
– Вы ведь… вы вся из творчества. Вдохновение – ваш самый главный инструмент, суперсила, если хотите! Я чувствую. Обладая такой силой, вы не можете просто так сидеть в четырех стенах и учить людей картошку чистить. Здорово, конечно, что дедушка научился вязать, а папа с таким увлечением рисует, но вы ведь понимаете, что вам нужен настоящий творец. Творец с большой буквы. Пусть он и дурак, и вспыльчивый, но он ваш. И без вас он – никто. А вы без него… вы просто заглянувшая в гости тетя, которая слишком много говорит.
Исчерпав все свои доводы, Петя замолчал и теперь просто сидел, уставившись в пол, как будто на этом самом полу были написаны все ответы, которые он не мог найти.
Муза долго молчала.
Даже звяканье ложечки о край чашки прекратилось.
– Он назвал меня… необязательной. Сказал, что придумает все сам. Что мои подсказки ему мешают. Вот пусть теперь сам и справляется.
– Но он уже не справился! И дальше будет только хуже!
Муза усмехнулась, но без прежней уверенности.
«Алло! Алло! Батюшка! Ты где?» – Царевна кричала в трубку, как во времена Белла [3].
– Вы ведь не хотите, чтобы он… Минуточку! А почему вы приехали именно к нам, когда оставили своего писателя?
Муза вдруг проказливо улыбнулась. Сейчас она как никогда была