– Петя, слушай, я… мрэ-э… а… мря-а-а-у!.. Тьфу ты, кошачий бог, опять начинается!
– Говори быстрее, я спать хочу зверски.
– Мря-у! Я тоже. Хочу. Петя, у тебя, случайно, мышей нет?
– Чего?!
– Мышей, говорю, нет? Я страшно хочу сожрать какую-нибудь мышь!
– Могу предложить таракана. Вчера видел в подъезде отличный экземпляр. – Вместе с одеялом мальчик отбросил мысль наконец-то выспаться. Кот утроился поудобнее и тяжело вздохнул.
– Тараканы. Мыши. Лоток и сухой корм. Мне! Мья-ау-ау!.. Грозе витязей и ужасу богатырей! Монстру, почетному герою легенд и сказок…мнэ-э… Петя, не сегодня-завтра я стану обычным котом, и что тогда?
– Что? – машинально переспросил Петя.
– Все погибнет!
– Так уж и все?
– Все, Петя, все! – Баюн непринужденно вскинул заднюю лапу и принялся вылизывать упитанный живот. Делал он это так элегантно, что Петя даже засмотрелся. – Я же не просто какой-то кот. Я – важнейшая часть экосистемы.
Пока Петя осмыслял столь глубокомысленное заявление, Кот домылся, спрыгнул с постели и отправился за шкаф, где хранились его пожитки. Порылся там, выставив хвост трубой, и извлек на свет (в переносном смысле, в комнате по-прежнему царила темнота, разбавляемая светом уличного фонаря за окном) небольшое ручное зеркало в резной оправе. Подышал на него, протер лапой и продемонстрировал Пете:
– Вот. Сам посмотри.
Петя посмотрел.
Зеркало показало мальчику небольшую уютную харчевню с поэтичным названием «Три поющие лягушки». За широким деревянным столом что-то бурно обсуждала компания длиннобородых леших, в углу нецензурно гомонили пьяные упыри, у барной стойки перебирал струны менестрель, а возле двери храпел охотник. При свете оплывающей свечи молодой человек, по виду чуть старше Пети, что-то активно писал на заляпанном пергаменте.
«Тринадцатое светня тысяча шестьсот семьдесят восьмого года, ночь Белых Ягод, дом (зачеркнуто), дворец (зачеркнуто), родовой замок Довбуш. Я, князь Довбуш, родился на свет в провинции (зачеркнуто). Мой род, ныне обедневший (зачеркнуто). Мой славный род ведет (зачеркнуто) берет начало у (зачеркнуто), принадлежит к самым могущественным и знатным семьям Тридевятого царства. Достигнув почтенного возраста шестидесяти трех лет, я принял решение доверить историю моей доблестной (зачеркнуто), полной приключений жизни бумаге, дабы… (клякса)»
– Вр-р-рет, – муркнул Кот. – Нет, замок-то есть, но… как бы сказать… требует ремонта. Небольшого. А все остальное – вр-р-рет.
«Мой дядя, знаменитый Ульрик Довбуш в двадцать лет убил своего первого дракона. А мой дед, великий и могучий Альфрик Довбуш, в этом возрасте участвовал в захвате замка в Оленьем герцогстве, где первым водрузил родовое знамя. Отец тоже не сплоховал и в двадцать лет честно пал на поле брани, завещав мне свой верный меч».
– Только пользы от него… – прокомментировал Кот.
На лист пергамента, лежащий перед молодым человеком, упала тень.
– Эй, малек, – загудел голос ее обладателя. – Подвинься, слышь?
На лавку звучно плюхнулся огромный небритый детина в кольчуге и при мече. Детина отхлебнул пива из внушающей уважения кружки и благовоспитанно рыгнул.
– Я Степан, по батюшке Васильевич. Еду по белу свету, ищу чудо-юдо заморское, Котом Баюном прозывается. Слыхал небось?
– Доводилось, – кивнул юноша. – А на кой он тебе сдался?
– Царь послал. Вернее, дочка царская. Ух, вредная, не приведи бог! Во! – Степан Васильевич поднял над столом покосившуюся клетку с увесистым замком. – От зайца говорящего осталась. Велено Кота изловить и в царский терем доставить живьем. А ты кто такой будешь?
– Да я… – Парень замялся. – Так. Славу ищу, а иду куда глаза глядят – не знаю я, где ту славу искать, может, по пути что сведаю.
– А я, – влез в разговор еще один упитанный молодец, – по душу Змея Горыныча пришел. Да нет его, ящера препоганого, летает где-то. Небось опять города жжет да девиц невинных в полон уводит. Ну ничего, доберусь я до него! А что там с Котом, говоришь?
– Баюном его кличут. Старые люди говорят, что зело страшный зверь, да и добыть его непросто. Но тому, кто добудет, пользы много принести может. Сказки сказывает, от хворей разных лечит, даже когти его – и те понадобиться могут.
– Я тоже хочу! – вдруг заинтересовался юноша. Быстренько спрятал пергамент за пазуху.
– Куда хочешь? – уточнил Степан. – Горыныча али Кота промыслить собираешься?
– Неважно! Мне подвиг нужно совершить… Любой… Но подвиг. Чтобы предков не осрамить. Да и… Говорят… – Он осекся. – Говорят, что у Змея Горыныча богатства несметные по сундукам припрятаны, а мне… это… замок дедовский ремонтировать нужно!
– Об чем речь? – К говорившим подсел еще один человек: косая сажень в плечах, в кольчуге и при мече. – Кого усекать собираетесь?
– Змея!
– Кота!
– Я с вами. Чур, шкура мне.
– А крылья я заберу, на стену повешу как трофей.
– Башка Кота Баюна лучше смотреться будет…
– Говорят, когти его вместо ножей использовать можно. Вот жена обрадуется, она как раз жаловалась, что все ножи у нас поиступилися, мясо резать нечем…
– А еще говорят, что шерсть у него чародейская…
– А усы…
– Сколько их там? – спросил Кот, обреченно зажмурившись.
– Раз…два…три…десять… двадцать… Тридцать три. Как в сказке. Тридцать три богатыря. «Все равны как на подбор, с ними дядька Черномор», – вспомнил Петя. – Черномора пока не вижу.
– Черномор позже подтянется…
Тихонько скрипнула дверь шкафа. Волк, грустный и сосредоточенный, шагнул на пол. Осмотрелся. Петя сидел на подоконнике. Из зеркала доносился невнятный гул богатырей. Они уже поделили шкуру неубитого Кота и постепенно переходили к дальнейшим потенциальным подвигам, как то: усекновению Змея Горыныча на Калиновом мосту, уничтожению дуба на острове, где (по слухам) висит на цепях сундук со смертью Кощея, вылавливанию водяного и прочим хулиганствам, постепенно перерастающим в уголовные правонарушения. Кот в позе умирающего лебедя возлежал на постели.
– Слушайте, я что-то не пойму! Ведь богатыри они же… хорошие, нет? Откуда тогда такая жестокость? Зачем убивать Кота (Баюн тоже выразил решительный протест), Змея, чем им помешала Баба Яга?
– Они думают, что зло можно победить только вот так.
– Но это же глупо! Разве они зло?
– Да нет, конечно. – Волк пожал плечами. – Кстати, с Кощеем, Бабой Ягой и Змеем Горынычем, не говоря уже про Кота Баюна, ты знаком лично. Вот скажи мне, Петя, они, правда, такие плохие, как считают богатыри?
Петя задумался. Вспомнил пироги, которыми их угощала Баба Яга в избушке, вспомнил библиотеку Змея Горыныча. Вспомнил, конечно, и побудки Кота Баюна, и сожранную наглой животиной гусыню, но все равно…
– Да нет, – вынужден был признаться мальчик. – Они прикольные. Вредные, конечно, но неплохие.
– Вот! А я о чем? Сейчас этих, – Волк кивнул на зеркало, – потянет на подвиги. Натворят