– Не говорите так, господин Такэга, – вмешался Кенджи. – Вы проживете еще много-много…
– Хватит, – мягко, но не терпящим возражений голосом прервал его Каташи. – Времени у меня остается все меньше, так давайте не будем тратить его впустую. Ичиро, Макото, слушайте меня внимательно, дети мои. – Подождав, пока оба сына склонятся над ним, он продолжил: – Для меня не секрет, что очень разные вы характером и в спорах готовы поломать друг о друга немало копий. Однако пора оставить все разногласия и позабыть старые обиды. То, что произошло сегодня, – только начало, помяните мое слово. И судьба всего Дома – Великого Дома Змея – целиком и полностью зависит от вас. Начнете грызню – и от нашего рода останется только пыль, что рассеет ветер. Прикроете друг друга в трудный час – и цвета нашего Дома будут носить еще сотни и сотни лет. Помните об этом. Кенджи… – Каташи перевел на него взгляд, и Кенджи увидел в нем немую просьбу; сжав губы, он коротко кивнул, на что Каташи ответил легкой улыбкой. – Ты уже не раз вытаскивал моего младшего сына из передряг и, я уверен, еще сделаешь это не раз. А где один, там и двое, верно?..
– Клянусь, что сделаю все возможное для вашей семьи и нашего Дома, господин, – поклонился Кенджи.
– Знаю. И безмерно благодарен тебе за это. Что ж… Надеюсь, господин Сато не откажется выпить со мной стаканчик-другой… В момент нашей прощальной встречи разговор у нас, увы, не заладился.
Произнеся это, Каташи вздохнул в последний раз – и взгляд его заволокла пелена. Наклонившись, Макото бережно провел ладонью по лицу отца, закрыв тому глаза, а потом сжал кулаки:
– Я найду этого Землепашца и засуну эти драгоценные сферы так глубоко, что он вообще пожалеет, что перешел нам дорогу, – мрачно заявил он и в ответ на недоуменный взгляд брата буркнул: – Объясню попозже. Долгая история.
– Кажется, все негодяи мертвы или сложили оружие, – покачал головой Ичиро и огляделся по сторонам. Действительно, немало гостей погибло, однако оставшимся вместе с подоспевшей стражей удалось перебить ублюдков; некоторые из них, видя безвыходность ситуации, сдались на милость победителей.
– Не все, – сказал Кенджи, у которого в голове наконец-то сложилась целая картинка. – Кажется, нам нужно нанести визит одному старому знакомому. И лучше с этим не медлить. Однако перед тем мне нужно навестить Нобу.
В этот момент он вдруг вспомнил слова ведьмы: «…змей, пытающийся сожрать собственный хвост».
Глава 17
Постучав три раза, Кенджи дождался приглушенного крика: «Войдите!» Попав вовнутрь кабинета главного императорского советника, Кенджи с любопытством огляделся. В прошлый раз он, еле державшийся на ногах от усталости, не слишком обращал внимание на обстановку, хотя и успел отметить, что Чикара не гнушается тратить на нее баснословные деньги. А посмотреть было на что. Чикара явно любил роскошь – убранству вокруг могли позавидовать даже самые настоящие богатеи. От сияния золота просто резало глаза, а изысканные гобелены, изображавшие богов и героев прошлого, стоили целое состояние. Сам же Чикара стоял у раскрытого окна, сложив руки за спиной и наблюдая за вечерней столицей, жители которой уже готовились отходить ко сну.
– Господин Кенджи! – Он оглянулся и жестом позвал его сесть за стол. – Признаться, я и сам хотел переговорить с вами с глазу на глаз, но вы меня опередили. Прошу, садитесь. Чувствуйте себя как дома.
Кенджи не пришлось уговаривать. Чикара же тем временем достал из шкафа хрустальный кувшин и два небольших пузатых стакана.
– Примите мои самые искренние соболезнования, – сказал он, разлив саке. – Смерть господина Такэга – потеря не только для Дома Змея, но и для всех нас. Исаро… Кто бы мог подумать. Мне он всегда казался порядочным человеком.
– Оболочка часто бывает обманчивой, – ответил Кенджи и залпом осушил стакан, чувствуя, как горячий, словно жидкий огонь, напиток прожигает желудок, наполняя тело приятным теплом.
– Мудрые слова, – покачал головой Чикара, выпил, сморщился и вновь наполнил стаканы. – Разумеется, могу заверить, что я приложу все усилия, чтобы каждый причастный к этому вопиющему предательству был наказан. Резня прямо посреди Каноку во дворце императора, прими боги его душу!..
– Действительно, думаю, этот злополучный вечер войдет в хроники, – кивнул Кенджи и кинул взгляд на нескольких стражей, с ног до головы закованных в броню; стояли они по углам, прячась в тенях, и были столь неподвижны, что их легко можно было принять за статуи. – А мы не могли бы переговорить без лишних свидетелей?
– О, не обращайте на них внимания, – хмыкнул Чикара. – Моих телохранителей я отбирал лично. Считайте, что у них нет ни ушей, ни глаз, ни языка. Все, что они увидят или услышат в этой комнате, никогда в жизни не выйдет за ее пределы.
– Прекрасно, – кивнул Кенджи. – Ведь это в ваших же интересах. Ответьте на один вопрос: как давно вы приняли решение предать Симаду?
Чикара так и замер, едва-едва поднеся стакан к губам и не успев сделать и глотка. Спустя пару мгновений он аккуратно поставил бокал на стол и пригладил волосы – Кенджи не мог не заметить, как сильно дрожат его руки.
– Громкое обвинение, – процедил Чикара. Лицо его напоминало маску, но вот глаза бегали испуганными мышками, а шея пошла алыми пятнами. – Оно вполне может стоить вам свободы, если не головы. Невзирая на все ваши заслуги и покровительство Великого Дома. Если это шутка, то она весьма неудачная…
– Бросьте, – произнес Кенджи и, заметив, что Чикара кинул взгляд на одного из стражей, добавил: – К слову, предвижу ваши помыслы: если я не вернусь к утру целым и невредимым, один из моих друзей тут же отправится в магистрат и предоставит императорским мэцукэ все доказательства. Так что на вашем месте я бы дважды подумал перед тем, как отдать приказ. Тем более что вы и впрямь столь уверены, что вашим людям удастся прикончить меня без лишнего шума?
Он улыбнулся. Чикара же, явно признавший его правоту, пускай и нехотя, опрокинул стакан и откашлялся в рукав.
– Ну и чего же ты хочешь? – сухо спросил главный советник, похоже, решивший прекратить строить из себя невинную овечку. – Денег? Место при дворце? Собственный Дом?
– К этому вернемся