– Неслыханно! – Ичиро, явно привыкший носить куда более светские наряды, провозился с доспехами дольше всех. Его просто трясло от возмущения, и, если бы взглядом можно было убить, Чикара бы уже упал замертво. – Это… это… Уж никогда бы не подумал, что соглашусь со своим братом, но сейчас просто вопиющий случай!.. Благодарите богов, что здесь находится представитель закона, иначе я бы не мог за себя поручиться!
Глаза Чикары метались между их четверкой и закрытой дверью. Однако все прекрасно понимали, что он не успеет даже дотронуться до ручки. Вдруг Чикара вскочил на ноги, с грохотом уронив стул, выхватил из-за пазухи сферу и, прижимая ее к груди, попятился назад.
– Ни с места! – взвизгнул он. – Еще один шаг – и я уничтожу то, что вы так тщательно искали!
– Валяй, – спокойно отозвался Кенджи, поднимаясь на ноги. – Главное, чтобы она не попала в руки Жнеца. В отличие от тебя, нас ведет не жажда власти или жадность, а нечто иное. То, что ты никогда не понимал и не поймешь. Как и твой дружок Кента. Как и жалкий предатель Исаро.
– Все кончено, господин главный советник, – сказал Хо.
Чикара ответил ему затравленным взглядом, закрыл глаза… А потом двумя руками поднял сферу над головой и со всей силы швырнул ее на пол. Раздался громкий звон, по ковру рассыпались блестящие осколки. Кенджи отшатнулся, как от удара, так как на краткий миг будто бы вернулся в ту злополучную ночь, когда Жнец и Братство Рока напали на его деревню. Он вновь ощутил чье-то присутствие – и что-то внутри него, будто бы почуяв то же самое, встрепенулось, словно спящий пес, перед чьим носом помахали куском мяса… Однако наваждение ушло столь же быстро, как и нахлынуло.
Чикара вдруг рухнул на колени и громко взвыл. Из ушей и носа его хлынула кровь, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а зубы его заскрежетали, словно пила о камень.
– Кажись, он и без нашей помощи сейчас копыта отбросит, – заметил Макото, с любопытством наблюдая за бьющимся в агонии Чикарой.
Выгнув спину дугой, он захрипел в последний раз и рухнул на пол. Кенджи уже было решил, что Макото прав и главный советник отправился на суд богов, миновав земной, как вдруг тот резко раскрыл глаза и медленно поднялся на ноги. Оглядевшись вокруг, он вытянул перед собой ладонь и с удивлением поднес ее к переносице, точно не узнавая собственные пальцы.
– Господин Хицу? С вами все в порядке? – поинтересовался Нобу, будто бы невзначай взявшись за рукоять вакидзаси.
Тот ничего не ответил. Обведя взглядом присутствующих, он остановил взор на Кенджи и спросил:
– Как долго я спал, брат?
– Ты был без сознания несколько мгновений, не более, – в недоумении ответил Кенджи.
– Ты не понял, – медленно покачал головой Чикара. – Я говорю не от имени этого червя, в чью шкуру я попал. Сколько лет прошло с тех пор, как мне пришлось уснуть? Сколько наших выжило? Мы… смогли найти путь домой?
Глядя в глаза Чикары, Кенджи вдруг понял, что говорит вовсе не с главным советником, а с кем-то другим. С кем-то, кого он должен знать. Он не понимал, откуда у него такое ощущение, – просто осознавал, что должен. Внутри него вновь что-то шевельнулось… Чтобы снова замереть.
– Я… не понимаю, о чем ты, – развел руками Кенджи и спустя пару ударов сердца добавил: – Прости.
Чикара – а точнее, существо в его оболочке – наградил его долгим взглядом, который сквозил не то досадой, не то жалостью, не то презрением. А быть может, всем вместе. Потом же произошло то, чего не ожидал никто, – Чикара одним прыжком преодолел расстояние до Кенджи, выхватил у него из-за пояса танто и прошептал ему на ухо:
– Надеюсь, кому-то повезло больше, чем нам с тобой. Прощай, брат.
Не успел никто и глазом моргнуть, как Чикара оттолкнул Кенджи, вонзил кинжал себе прямо в сердце по самую рукоять и медленно осел на пол. Нобу было бросился к нему – однако когда он склонился над главным советником, тот уже испустил дух.
– Это что еще за мать вашу?.. – только и смог произнес Макото. – Что за тарабарщину он нес?
– О чем ты? – с удивлением спросил Кенджи.
– Вы говорили на каком-то странном языке… Никогда раньше не слышал подобного наречия, – ответил Нобу и устало потер виски.
Подойдя к столу, он поискал глазами пустой стакан, но потом решил не мелочиться и отхлебнул прямо из горла.
– Надеюсь, моя выходка останется тайной, – откашлялся он и вытер губы. – Как-никак я еще на службе.
– Думаю, мы все заслужили сегодня хорошенько налакаться, – вздохнул Макото, принимая кувшин из его рук. – А ты, братец, с нами? Или, как обычно, назовешь меня пьяницей и отправишься изучать какие-нибудь бумаги?
Ничего не ответив, Ичиро подошел к брату, выхватил у него кувшин и сделал несколько крупных глотков.
– Вот это я понимаю. – Макото обнял его за плечи. – Но для начала нам бы позвать кого-нибудь – а то здесь грязновато.
* * *
– И я вновь говорю тебе «нет», – повторил Кенджи, наверное, в десятый раз за этот вечер.
Сидевший напротив него Макото ничего не ответил. Скрестив руки на груди и постукивая башмаком по полу, он буравил друга тяжелым взглядом, который тот, впрочем, оставлял без внимания. Они вместе с Рю и Ясу находились в комнате Кенджи. Дело уже близилось к полуночи, но спор их, начатый незадолго до ужина, и не думал прекращаться, напротив, разгорался все сильнее.
– Ты и вправду хочешь бросить свою семью и Дом ради того, чтобы помочь мне расправиться со Жнецом? – попытался Кенджи воззвать к голосу разума. – Сейчас ты нужен им как никогда. Каташи больше нет, Ичиро же вряд ли справится без твоей помощи. Он порядочный человек, но не боец. Сейчас же каждый воин – в особенности твоей ступени – на вес золота.
Макото громко фыркнул, но возразить ему было нечего. С момента бойни в императорском дворце прошло несколько дней, и столица преобразилась буквально на глазах. Отныне было невозможно встретить на ее улицах праздношатающихся зевак, спорящих, кто из участников Турнира одержит победу, и о недавнем празднестве напоминали лишь грязные ленты, сиротливо лежащие в придорожной пыли.
Знать, не доверяющая теперь даже самым близким союзникам, по большей части спешно покидала Каноку вместе с семьями, опасаясь подставить их под очередной удар. Простолюдины же и вовсе старались лишний раз не высовывать нос из дома, дабы не попасть под очередную облаву представителей городской стражи, которые рьяно шерстили все таверны, притоны и купальни, выискивая