— Как скажешь, — покладисто согласился я. — Попробую идти без света. А живое я и сейчас чувствую — что-то маленькое, вроде крысы. Ну, может, и змея, слишком далеко, чтобы уверенно различить. Кстати, а мы-то в какую сторону пойдём? Пойдём искать нож, который возле озера потеряли?
— Нет, мы же с тобой вместе смотрели таблицу схождений. Схождение с подземельем Белого ещё нескоро будет. А потом надо будет ещё ждать следующего схождения, чтобы вернуться. Я специально проверила — каким бы путём мы ни пошли, раньше чем через пятнадцать дней вернуться не сможем. Это слишком долго.
— Долго, — со вздохом согласился я. — Ладно, как-нибудь потом за этим ножом сходим. Надеюсь, никто его не найдёт до этого.
Идти без света оказалось очень трудно — я часто спотыкался, да и стены различались не так уж хорошо. Однако через полчаса стало немного легче — может, глаза действительно улучшились, а скорее всего, просто лучше адаптировались к темноте. Как бы то ни было, спотыкаться я стал пореже. Вот получится ли у меня охотиться на змей без света — большой вопрос, и ответ на него мне придётся узнать очень скоро, потому что как раз сейчас я и ощутил змею впереди.
— Чувствую змею, Арна, — напряжённо сказал я. — Мне её так и бить, без света?
— Подожди немного, — остановила она меня. — Вслушайся в это ощущение как следует. Кстати, других существ ты сейчас не чувствуешь?
— Что-то мелкое вроде крысы, но довольно далеко.
— Сравни ощущения от змеи и от крысы. Не спеши, сравнивай внимательно.
Я старательно вслушивался в свои ощущения, если, конечно, слово «вслушивался» здесь подходило. Сперва вообще не мог понять, на что обращать внимание. Это чувство не было чем-то конкретным, просто что-то вроде чужого взгляда, или лёгкого зуда, или, скажем, как будто кто-то еле заметно дышит тебе в шею. Всего лишь некое ощущение, что где-то вон в той стороне есть что-то живое, и что оно далеко или наоборот, близко.
Некоторое время я вслушивался впустую, а потом мне вдруг пришла в голову мысль: а как же я отличаю змею от крысы? Они ведь не настолько уж и разные по размеру и весу, и отклик у них похожий — так каким образом я их различаю? Когда знаешь, куда смотреть, искать становится гораздо легче, и в конце концов я действительно обнаружил различие. Мелкое, почти неуловимое, но оно безошибочно присутствовало.
— Ты знаешь, Арна, а они ведь в самом деле немного отличаются, — с удивлением заметил я. — От крысы отклик тёплый, а от змеи холодный. Может, это оттого, что змеи холоднокровные?
— Не думаю, что причина в этом, — с сомнением отозвалась она. — Или ты это чувствуешь как температуру?
— Нет, точно не как температуру, — уверенно ответил я, продолжая вслушиваться. — Просто такое ощущение, никак с температурой не связанное. Вот как мы, к примеру, воспринимаем цвет: голубой нам кажется холодным, а жёлтый тёплым безо всякой связи с температурой.
— Вообще-то, если подумать, то и так понятно, что это не температура, — задумчиво сказала Арна. — Физиология здесь явно ни при чём. Ты, скорее всего, ощущаешь мозговую активность или, может быть, духовный отклик — не знаю, тебе виднее что именно.
— А может, у холоднокровных мозг функционирует немного иначе, поэтому они по-другому и чувствуются? — предположил я.
— Может быть, — согласилась Арна. — Хотя я бы скорее предположила, что причина в том, что змеи — стражи, а крысы — обычные существа.
— Ты уверена, что дело в этом? — усомнился я.
— Нет, конечно, не уверена. Я сама ведь ничего не чувствую. И никогда не слышала, что можно ощущать живых существ на расстоянии. Если такие люди и есть, мне они никогда не встречались — я имею в виду, до тебя. Невероятно ценная способность, особенно если у тебя действительно получится отличать живых от стражей.
— А чем стражи принципиально отличаются от живых?
— Как это чем? — удивилась Арна. — Да всем отличаются. Стражи — искусственные конструкты, просто созданные по духовному оттиску живого существа. Сектораль ведь неразумна, она не придумывает что-то своё, а использует готовый шаблон. Стражам даже питаться не нужно — змеи охотятся на крыс не ради еды, а чтобы поддерживать популяцию на приемлемом уровне. Обычный хищник редко нападает на человека, чаще предпочитает уйти, а страж нападает всегда, даже если это всего лишь зайчик.
— И что, в самом деле есть зайчики-стражи? — заинтересовался я.
— Есть, к сожалению, — в голосе Арны ясно прозвучало отвращение. — Мерзкие твари. Клыки и когти, в отличие от обычных зайчиков, у них есть. Очень резко и быстро прыгают, стараются разорвать горло, или хотя бы порвать когтями лицо. Обычно работают группой — один прыгает тебе в лицо, а другой раздирает ноги. Два-три зайца очень опасны, с пятью я бы вообще не рискнула связываться. Вот здесь твоё чувство стражей очень бы пригодилось.
— Если только это действительно чувство стражей, — скептически заметил я. — Интересно, откуда сектораль взяла шаблон для таких зайцев?
— Откуда мне знать? — она пожала плечами. — Это надо спрашивать у создателя секторали. Из его головы, скорее всего.
— Что многое говорит о его психическом здоровье, — хмыкнул я.
— Я вполне допускаю, что все великие сумасшедшие, — с усмешкой заметила Арна. — В любом случае от великих лучше держаться подальше.
Я только вздохнул. Это уж точно, я бы и сам с радостью держался подальше от Дельгадо. Наша короткая встреча ясно показала, что наши отношения вовсе не будут похожи на отношения доброго дедушки с любимым внучком.
— Ну ладно, поговорили, теперь займёмся делом, — скомандовала Арна. — Прикончи эту змею.
— Без света? — безнадёжно спросил я.
— Зачем тебе свет? — удивилась она. — Я уверена, что ты и так сможешь её увидеть. Да ты наверняка сможешь её убить даже вслепую, по своему чувству жизни. Давай, не бойся, у меня на всякий случай антидот есть. Но лучше не позволяй себя укусить — этот антидот яд буквально выжигает, будет очень больно.
Змею, к своему немалому изумлению, я всё-таки смог убить. Чувство жизни подсказало, где именно она ждала в засаде, а когда она бросилась