Хотя, вру! Довольная рожа Кира, явно пытающегося решить свои интимные проблемы за счет Цветковой, манит меня тоже. Так и хочется стереть сальную улыбочку! Но сначала я решаю вопросы с организатором.
Когда вновь оборачиваюсь на Кира и Цветкову, он уже облапывает ее за талию и что-то шепчет на ушко. Кобель-переросток! Я сам еще не разобрался с Цветочком, устроившим аццкую вечеринку. Пусть Кир держит руки подальше от этого розового сада!
Друг меня прекрасно знает, поэтому очень быстро ретируется, оставляя Цветкову один на один с возмездием в моем лице.
Глава 19
Люба
Гораев выводит упирающуюся Ларису из банкетного зала. Провожаю их взглядом, оборачиваюсь к Даше и тут же получаю в куском торта по плечу.
– Битва пирожными! – разводит руками Кирилл, стоящий рядом с Дашей.
– Вдвоем на одного? Ну держитесь!
Веду перестрелку остатками торта, а сама все время вспоминаю Ларису с Гораевым. Как она интимно льнула к нему. Мне становится противно и почему-то обидно. Но анализировать собственные мысли некогда.
Постепенно за ребятами начинают приезжать родители. Слава Богу, никто не требует возмещения за испорченные тортом наряды.
В зал с непроницаемым лицом входит Гораев. Без Ларисы. Уже неплохо. Его взгляд задерживается на мне. Я впервые в жизни понимаю, что значит «испепелить взглядом».
– Я знаю это выражение лица. Похоже, тебя назначили виноватой, – комментирует Кирилл. – Если что, звони мне. Я тебя спасу.
Он сует мне в руку визитку. Машинально прячу ее в карман платья, сама же в ужасе смотрю на Гораева, к которому подбежала организатор.
– Он же меня не убьет? – оборачиваюсь к Кириллу. – Что я вообще такого сделала?
– Не убьет, не бойся. Но выгнать может. А как ты хотела? Кто-то должен понести наказание за Димкин прокол. Ты что, не знаешь, что настоящий мужчина никогда не виноват?
– Во оно что! – ехидно тяну я. – А ты тоже настоящий мужчина?
– Конечно! Думаешь, почему я до сих пор не женат? Не нашел умной женщины, которая будет терпеть мою харизму, – Кирилл самодовольно лыбится и вдруг хватает меня за талию и притягивает к себе. – Любочка, может быть, это ты? Та женщина, что мне нужна.
Со смущенным смешком отстраняюсь. Я уже не понимаю: шутит Кирилл или говорит серьезно. Но одно знаю точно – надо держаться подальше от таких «настоящих мужчин». Не в моем характере молча сносить постоянную виноватость.
– Пожалуй, нет, – качаю головой я. – Роль безмолвной мебели мне не подходит.
– Да. Ты слишком горяча для этого, – мурлыкает Кирилл и неожиданно объявляет, глядя мне за спину: – Ну, я пошел!
Он быстро прощается и практически сбегает.
Оборачиваюсь и чуть не утыкаюсь носом в грудь Гораева. Прерывисто вздыхаю и делаю шаг назад. Мою руку обхватывает ледяная детская ладошка. Даша проводила последнего гостя и вернулась в зал.
– Потрудитесь объяснить, что здесь произошло? – со свирепым прищуром спрашивает Гораев.
Задираю подбородок и бесстрашно гляжу в карие глаза босса. Я. Ни в чем. Не виновата!
– Здесь произошло День Рождения вашей дочери, на который вы опоздали. И не видели, как все было чудесно!
– Серьезно? По-моему, как раз все самое интересное я застал.
Гораев машет рукой на зал, весь пол которого уделан остатками торта. Будто произошел взрыв, и ошметки раскидало по всему помещению.
– А зачем ты ее привел? Ту женщину? Зачем? – срывается на крик Даша.
Гораев вздрагивает и недоуменно смотрит на дочь. Похоже, ему и впрямь не приходило в голову, что ей может не понравиться такой поступок.
– То есть, ты и правда специально испачкала Ларису? – он удивленно поднимает брови.
– Я-я, н-не знаю, – растерянное заикание Даши переходит во всхлипы. – В-все так быстро произ-зошло, ч-что я н-не знаю. М-может, все вместе. И с-специально, и н-нет.
Притягиваю племянницу к себе и обнимаю вздрагивающее тельце. Да что ж такое! Детский праздник оборачивается для Даши кошмаром. Неужели Гораев этого не понимает? Может, и с Анькой так же было? Он просто не захотел понять ее. В моей груди разворачивается такая воронка гнева, что меня начинает мелко потряхивать.
– По-моему, вы не должны были приводить Ларису на День Рождения Даши. Могли бы и подумать о ее чувствах! – выпаливаю я.
– А по-моему, это не ваше дело! – рычит Гораев. – Марш в машину! Обе! И подстелите что-нибудь под себя!
Даша моментально выворачивается из моих объятий, хватает меня за руку и тянет за собой. Ее рывок настолько неожиданный и достаточно сильный, что я делаю шаг вперед и моя нога в белой балетке едет на куске торта. Из горла вырывается короткий перепуганный вздох, и я врезаюсь в Гораева.
Успеваю увидеть, как его глаза расширяются от удивления. Он инстинктивно пытается удержать меня от падения, но безуспешно. Мое тело всей массой обрушивается на него. Даша успевает отскочить, прежде чем мы грохаемся на пол. Воздух выбивает из легких.
Под моей рукой что-то хрустит. Смотрю на ладонь, по ней растекается желе из лопнувшего десертного глаза. Дальше приходит осознание, что я очень эротично лежу на Гораеве. Мгновения тишины разрывает немного истерическое хихиканье Даши. Она заливается смехом, глядя на нас.
– Простите, пожалуйста, я нечаянно, – сиплю я и упираюсь руками в пол, пытаясь подняться.
Тут же понимаю, что это было ошибкой. При падении пуговицы на платье не выдержали и оторвались. И теперь все мое немалое богатство висит перед лицом Гораева. Несмотря на жесткое приземление, он вполне осознанно разглядывает содержимое моего бюстгальтера.
– Ничего страшного, мне неожиданно приятно, – оценивающе произнес Гораев.
Хватаю ртом воздух от возмущения. Меня бросает в жар, но в мешанине чувств не понимаю от чего: от смущения или от удовольствия. Четко очерченные губы Гораева в опасной близи от моей груди. Неожиданно ловлю себя на мысли, что хотелось бы еще ближе…
– Какой вы все-таки, Дмитрий Александрович, – бурчу я и сползаю с босса.
– Какой?
– Грязный! – я поднимаюсь на ноги, стягиваю рукой распахнутое на груди платье и добавляю: – И подстелите что-нибудь под себя в машине!
Хватаю Дашу за руку и чуть ли не бегом несусь к выходу. Вернее, петляю, как заяц, чтобы