Мой голос резко пропадает.
– Ты не можешь говорить…
– Нет, я это сказал. Только что. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь. Занимайся чем хочешь, но делай это в одежде, черт подери.
– Мне не нужны твои деньги, – поворачиваюсь и смотрю на него в упор. – Я зарабатываю наравне с тобой.
– Понадобятся, когда ты прекратишь заниматься этим дерьмом. Господи, мы уже говорили о детях в будущем. Да, тебе сейчас двадцать пять, но они появятся так или иначе. И тебе придется закончить с фотосессиями и показами все равно, а не в трусах носиться перед камерами.
– Беременность – это лишь на короткий срок. К тому же есть фотосессии с одеждой для беременных…
– Лучше замолчи, твою мать! – угрожающе твердит он, и с меня действительно хватит.
– Нет!
– Ты говоришь мне «нет»? – он отрывается от дороги и смотрит на меня пристально всего пару секунд, но так подавляюще, что становится не по себе.
– Я говорю тебе «нет». Я не брошу работу моделью. Ты мог сказать, чтобы я тщательнее выбирала, в каких фотосессиях участвовать, обсуждать их с тобой, но не…
– Я должен был сказать? – снова смеется, ударяя несколько раз по рулю. – Это еще что за хрень?
– Прекрати уже ругаться.
– А ты прекрати себя так вести. Ты заканчиваешь с этим, и у нас все прекрасно.
– Я уже дала свой ответ.
– Вот как? То есть мы подаем на развод?
– Ты не всерьез, – машу головой, все еще не веря в то, что он говорит. – Этот ультиматум абсурден, как и разговор. Тебе нужно остыть.
– Твою мать! – кричит он сильнее обычного, и я пугаюсь так, что мое тело содрогается от страха.
– Ты меня пугаешь. Прекрати.
– Хрена с два.
– Тогда останови, и я выйду.
– Серьезно?
– Да. Останови машину. Я возьму такси, и мы встретимся дома.
– Прекрасно, – усмехается он и сворачивает на обочину.
Я забираю сумочку и выхожу из машины. Хлопаю дверью, и муж тут же срывается с места.
Когда задние фары скрываются в темноте, я вдыхаю порцию кислорода, смешанную с пылью, которую он оставил после себя. И этот кислород выбивает из меня дух. Слезы катятся градом по лицу, уничтожая прекрасный макияж и этот вечер.
Я сажусь на корточки и выжимаю досуха душу, прежде чем встать на ноги и оглядеться, чтобы суметь назвать адрес такси.
Но я не понимаю, что это за место. Этот район мне не знаком. К тому же ночи сейчас темные, а фонари стоят слишком далеко друг от друга. Позади какие-то постройки, и я следую к ним, чтобы рассмотреть улицу.
Подойдя ближе, я обнаруживаю полустертую надпись: «Ком…аров» без номера, и открываю приложение. Вбиваю улицу, и GPS распознает мое примерное местонахождение.
Беру люкс, на ожидание которого потребуется всего пять минут, и, сунув телефон в сумочку, поднимаю голову к небу. Аккуратно стирая остатки слез, я незаметно для себя снова всхлипываю и принимаюсь плакать.
Не думала, что нам предстоит такой разговор.
Стерев в очередной раз слезы, проверяю время ожидания, которое всего на минуту продвинулось, и убираю телефон в сумочку.
Вглядываюсь в темноту улицы еще какое-то время. Затем улавливаю слабый свет издалека и, обрадовавшись, делаю шаг вперед. Однако сзади меня резко хватают чьи-то сильные руки. А попытка закричать проваливается, так как на голову обрушивается сильный удар, и я больше не вижу никакого света, только темноту.
Глава 2
Елисей
Злость, ревность и даже боль разрывали меня изнутри, пока я вёл машину всё дальше от того места, где оставил жену.
Не могло идти речи о спокойствии или о том, что я смирюсь с тем, что произошло. Когда она сказала, что эта фотосессия была самой волнительной за долгие годы её карьеры, я ей поверил. Но я не знал, что речь шла о ней обнажённой перед другими людьми. На их площадках присутствует уйма людей. Не всегда женщины. Даже чёртов фотограф какой-то там Луи.
Нет! Я не планирую с этим мириться. У меня закипает кровь от того, что они видели. И мне не стоит думать о том, что она его касалась. Но картинки всплывают настолько красочные, что я с трудом сдерживаюсь.
– Господи! – бью по рулю и резко сворачиваю на обочину.
Ярость закрывает зрение плотной пеленой, которую я не могу смахнуть, чтобы наконец видеть ясно.
Я никогда раньше не был груб с Василисой и никогда не говорил о том, чтобы она прекратила заниматься модельным бизнесом.
Мне нравилось видеть её на обложках, плакаты по городу с её изображением.
Моя жена – просто красавица, и камера её любит. Мне даже было плевать, что самым частым партнёром по площадке с ней был этот засранец.
Я не ревновал, не обращал внимания на то, что раздувает пресса.
Верность Василисы была такой же твёрдой, как гранит.
И я не думал всерьёз, когда говорил, что верю в слухи. Но я был зол.
«Нужно вернуться», – пронеслось в голове, и я стал разворачиваться.
Я так сильно жал на педаль газа, что уехал слишком далеко. Обратный путь к тому месту, где Василиса, я уверен, всё ещё ждала меня, занял чуть больше времени, потому что я уже не гнал так быстро, а старался соблюдать скоростной режим.
Фары осветили то самое место рядом с кирпичным зданием, кажется, старой типографии, но там никого не оказалось.
– Чёрт! – проехавшее мимо меня такси, очевидно, было именно тем, которое она вызвала.
Снова повернув в сторону дома, я вырулил на дорогу и прибавил газ. Затем вытащил телефон и набрал её номер. Но она не ответила.
Наверное, стоило купить цветы по дороге, но я не хотел терять время и помчал домой. Нам нужно было поговорить и что-то решить.
Квартира, в которой мы жили, располагалась в лучшем районе города, который построили не так давно. Она была больше ста квадратов, и я на самом деле мог представить, как мы медленно заполняем пустые комнаты детьми, а тихое пространство – их звонким смехом.
Оставив машину на парковке, поднимаюсь на двадцать первый этаж. Ожидаю увидеть Василису внутри – в слезах или в ярости, неважно. Мы поговорим и всё обсудим. Но там тихо, словно нет никого.
– Милая? – иду первым делом в нашу комнату.
Ни звука. Проверяю гардеробную, оттуда – ванную: ни следа.
Заглядываю в каждую комнату квартиры, кухню и гостиную. С каждой секундой опасения, что её действительно нет здесь, нарастает.
– Чёрт.
Вытащив телефон, снова набираю