Почему я сейчас думала о Марине Робертовне?
Почему сравнивала с ней женщину, которую знала девять месяцев? Женщину, что стала для меня кем-то очень важным.
Может, потому что я два дня назад родила ребенка, и этот момент воскресил мое детство? Воскресил все то, чего я была лишена, но не подозревала до этого момента, пока не стала… мамой?
– Я оставила ее, – первое, что мне удалось из хаоса выделить и произнести.
– Твое решение, с чем оно связано?
– Я не хотела, чтобы это была девочка. Возможно, я бы сделала то, что собиралась, будь это мальчик. Я не знаю.
– Почему?
– Этот мир слишком жесток. Я не могла позволить кому-то другому заботиться о ней. Она не должна испытать что-то… подобное, что и я.
Говорить это вслух было странно. Я привыкла говорить своему психологу все. Но сейчас я не знала, какой будет оценка моих мыслей и действий. Я впервые задумалась о том, насколько была для этого мира.
– Ты безусловно права, Василиса. Такое не должно происходить ни с кем. Значит, ты решила оставить ее, чтобы защищать? Это все?
– Нет, – шепнула я в ответ и повернула голову к кроватке, откуда я убрала один из бортиков, чтобы видеть ее со своей постели. – Что-то… внутри сопротивлялось. Я убедила себя, что я не ее мать. И мне правда было все равно, пока она была в утробе. Но потом… она хотела ее забрать и… Это ведь я ее мама?
Мой вопрос был сопровожден всхлипом и парой слез.
– Я знаю, что мне будет трудно. Знаю, что я буду видеть в ней порой ту боль и ночь. Но я не смогла отдать ее. Не смогла.
– Это смело. Если честно, ты поразила меня своим решением. Василиса, никто не скажет тебе точно, правильно ли это или как в таком случае было бы верно поступить. Ты поймешь это потом. И у тебя всегда будет шанс исправить свой выбор. Никто не станет тебя осуждать. Никто в этом мире и не имеет на это право.
– Я справлюсь, – мои слова были твердыми и решительными.
– Знаю. Ты справишься.
После нашего разговора она ушла, оставив свой номер телефона. Я приеду в клинику на пару дней, пока не решу вопрос с отъездом, но с ней мы уже вряд ли увидимся. Поэтому попрощались сейчас.
Когда в палате остались только я и Анна, я вставила новую сим-карту в телефон и позвонила отцу.
– Да, – его голос звучал так же, как и мамин. Холодный, отстраненный и жесткий.
– Привет.
– Василиса? Все в порядке?
Мама после моего приветствия задавала другой вопрос: «В чем дело?».
– Мне нужна твоя помощь.
– Слушаю, – я услышала, как он отложил документы и образовалась тишина.
– Я хочу, чтобы ты создал счет на мое имя и перевел туда деньги. Сумма будет большой, но я знаю, что на это у тебя уйдет не больше дня. Я не пользуюсь интернетом. Но я хочу, чтобы ты нашел мне дом. Неважно, где, но это должно быть очень далеко от того города. Купи его и оформи на меня. Пожалуйста, сделай это за максимально короткое время.
Он помолчал, затем ответил:
– Василиса, у меня работа. Попроси об этом свою мать или…
– Я прошу об этом тебя. Это не просьба прийти на школьный концерт и получить от тебя отказ. Это не просьба прийти на мой выпускной со школы или университета. Это все, о чем я тебя прошу в последний раз, потому что это важно для меня, отец.
Он молчит. Долго. Мучительно.
– Я позвоню тебе, как только счет будет готов.
– Спасибо. И, отец.
– Да?
– Не говори об этом никому. Только ты и я будем знать о нашем разговоре.
– Хорошо.
Ему понадобилось два дня. На третий он согласовал сделку и оплатил машину с водителем-женщиной до Краснодарского края. Теперь там будет наш с Анной дом. В селе Витязево.
Я отправила смс сестре. Написала, что очень люблю ее и попросила передать то же самое бабушке и маме. Затем снова выбросила сим-карту и телефон, прежде чем отправилась в путь. Место, которое станет нашим новым домом.
От автора
В доме Ефимовых впервые за годы царила атмосфера, переполненная эмоциями. Потому что раньше некому было проявлять эти самые эмоции.
Василиса вышла замуж, но съехала еще раньше.
За ней последовала Анастасия: став студенткой, она быстро собрала вещи и заняла купленную ей отцом квартиру.
Отстраненный Ефим Сергеевич, которому было важно, чтобы его компания процветала. А для этого мужчине приходилось быть на связи 24/7. Если он о чем-то думал в короткие перерывы, то это был бизнес или новая стратегия.
Он перенял это от своего отца. Кто бы стал винить мужчину, который взял пример с того, на кого хотел равняться?
Марина Робертовна суетилась и держала на плаву свое модельное агентство. После того как лицо ее компании – собственная дочь – исчезла с поля зрения, все ждали, что она сделает дальше. Эта женщина умела сводить с ума публику своими моделями.
В ее дочери было все. Для любой рекламы она подходила идеально. Универсальная. Гордость дома Ефимовых. Теперь она продвигала новую модель. Все было хорошо. Но люди ждали. Она давала ответы на их вопросы, смещала фокус на мужа Василисы – Елисея. Сплетни укоренялись. Но сплетни не были правдой, и вопросы поднимались снова. У нее был идеальный PR-агент и отличный адвокат, поэтому все шло хорошо.
Арина Журавлева теперь мелькала на стендах по всему городу, а ее лицо украшало модные бренды и журналы. Она смогла переключить внимание. Ей снова все удалось. Но было огромное «НО».
Предполагалось, что это временная мера. Конечно, она бы оставила новую модель, в которую вложила слишком много денег и времени, когда ее дочь вернулась… бы. Однако Василиса исчезла.
Марина Робертовна прочла СМС в телефоне Анастасии и сжала гаджет. Затем тишину пронзил крик женщины.
– Эгоистка! – это слово отразилось от стен большого дома коротким эхом.
Никто не обращал внимания на эмоциональные всплески хозяйки особняка. Но не сегодня.
– Марина, прекрати.
Занятый своим планшетом Ефим убрал его в сторону и посмотрел на жену.
– Она уехала. Я отвезла ее в проклятую клинику. Плясала перед ней и относилась с пониманием, и что я получила? Проклятое СМС?
– Серьезно, мам? Ты плясала перед своими моделями и камерами, а не перед моей сестрой, – Настя забрала свой телефон и, заблокировав экран, отошла к дивану.
Девушка тревожилась. Но почему-то была достаточно спокойна, чтобы задавать вопросы бабушке, которая