Прошло пять лет, и жизнь стала постоянной.
Я наконец-то могу жить.
Ребенок меняет жизнь людей. В моем случае Анна стала окончательной опорой для спасения. Любить ее, оберегать и дарить свет – значит гораздо больше, чем страх.
– Все в порядке. На прошлой неделе мы облагородили центральную улицу.
– Потом погуляю и оценю, что вы там сделали.
– А как дела дома?
– В моем доме все в порядке. Мама снова на панике.
– Почему?
– По-моему, это как-то связано с моделью Ариной. Она не вдавалась в подробности, но там что-то происходит. Может, ты все-таки вернешься в мир интернета полностью? Там бывает порой весело.
Настя рассмеялась коротко, я же просто улыбнулась. Мне нормально живется без индустрии красоты и прочего. Я вычеркнула тот мир, и мне нравится новый. Мир, где я могу быть в какой-то безопасности и мой ребенок тоже. Я не собираюсь возвращаться. Никогда.
– Нет, спасибо. Отец в порядке?
– А как же. Много миллионов не бывает, знаешь ли.
Я усмехнулась. Может быть, многое в моей жизни менялось безвозвратно. Но мои родители оставались такими же, какими я их помнила, когда была маленькой девочкой, взрослеющим подростком и совершеннолетней девушкой.
– Бабуля обещала приехать чуть позже. Поэтому о ней не спрашиваю. Только утром говорили с ней по видеосвязи. А теперь расскажи, как тебе работается врачом официально?
Она закатывает глаза. Мне очень повезло, что сестра педиатр. Она много раз помогала мне советом. Особенно когда Анюта была малышкой и болела, например. Или же в спорный момент назначений лечащего врача тут в клинике, я звонила Насте и переспрашивала у нее, что это и следовать ли мне инструкциям.
– Ты же знаешь.
– Знаю, но мне нравится слушать о том, как ты счастлива.
Она тянется через весь остров и сжимает мою ладонь.
– Я просто счастлива.
Настя закончила ординатуру и проработала год в обычном госучреждении. Затем перешла работать в клинику. На данный момент она прекрасно справляется со своими обязанностями. Я знала это, слышала ее почти каждый день, как мы стали общаться по телефону, который она купила для связи со мной. Но как же я любила слушать о том, что ее мечты осуществились в полной мере.
Хотя кое-что пока оставалось в тени.
– Ты так любишь детей, когда же у тебя появятся свои?
Она смутилась и отвернула голову.
– Ох, кажется… – но, прежде чем я успела задать свой вопрос, мы услышали топот на втором этаже. Удар двери и бег по лестнице.
– Мамочка! Мама!
Это был счастливый крик. И мое сердце наполнилось теплом.
Выходные были моими любимыми днями в неделе. Потому что мы принадлежали друг другу.
– Она приехала? Приехала?
Настя соскочила со стула и понеслась ей навстречу.
– Тетя! – взвизгнула дочь, шлепая босыми ногами по кафельной плитке.
– Ох, моя принцесса, как же я по тебе соскучилась, – пробормотала вперемешку с поцелуями моя сестра и вошла с маленькой обезьянкой на своем теле на кухню.
Аня оплела ее руками и ногами и целовала в щеку, хохоча.
У меня все еще оставались вопросы к сестре, так как она была моим невольным источником новостей. Однако, смотря на этих двоих, я оставила любопытство на потом.
– Однажды я буду собираться обратно и положу тебя в свой чемодан, – прошептала Настя громко на ухо моей дочери, на что она хихикнула.
– Я не могу, тетя, – ответила Аня так же тихо.
– Почему?
Я напрягла слух, когда она поставила свои ручки в виде рупора к уху Насти.
– Потому что я очень нужна моей маме. Мы одно целое.
На моих губах расплылась грустная улыбка. Именно так я говорю своей дочери. Мы одно целое, и мы есть друг у друга. Мы семья – я и она.
Чтобы сбавить обороты, сестра начинает целовать ее в щеку.
– Тогда я не стану этого делать.
– Хорошо.
– А теперь, юная леди, – я встаю и обхожу остров, чтобы взять за руку дочь, – пора переодеться и отправиться гулять.
– Ура. Тетя, я вчера сделала замок из песка, – улыбается она, подпрыгивая от нетерпения.
– Правда? А я никогда не умела их делать.
– Я тебя научу, – кричит она, покидая кухню.
– Господи, я ее просто обожаю.
– Я понимаю тебя, поверь, – отвечаю, смотря за тем, как она убегает по лестнице.
Пока Аня росла и менялась, я ловила себя порой на неконтролируемом страхе. Я боялась увидеть в этой милой девочке, в ее роскошных волосах, красивом пухлом личике отражение моей боли.
Я хотела ее любить. И не смогла бы простить себе колебания своих чувств.
Сейчас ей было пять лет, а я все еще боялась.
Ушедшие прочь кошмары, мысли и собственные обвинения облегчили жизнь. Я продолжала работать над собой. Но эта борьба не была закончена. Она продолжалась. И когда я видела свою дочь, смотрящую на полноценные семьи, я знала, что совсем скоро услышу ее вопрос.
Прогулявшись по поселку и главной улице, мы поели мороженого, сводили Аню на аттракционы, затем отправились на пляж. Солнце уже было не таким мощным, но оставляло красивый загар. И хоть я не надела купальник, сестра и моя дочь с удовольствием резвились в воде, а после строили замки из песка.
– Слушай, вода просто замечательная, – Настя взяла большое полотенце и стала стирать с себя соленые струйки воды.
– Я тебе верю, мне хватило намочить ноги, чтобы понять.
Она поджала губы и перевела внимание на племянницу.
Я не купалась на пляже. Не обнажалась больше, чем бриджи и майка на широких лямках. У меня были свои правила, и я следовала им уже пять лет, живя у моря.
Если моя дочь хотела провести время в воде, ничто не мешало мне пойти с ней в шортах и футболке.
Я не обращала внимание на осуждающие или непонимающие взгляды, потому что не планировала объяснять кому-то свой выбор.
Собрав вещи, мы отправились к открытому душу, чтобы смыть соль и песок, а после вошли в дом. Это действительно удобно – жить на берегу и иметь возможность из моря сразу попасть в дом.
Пока дочка играла в гостиной, мы с Настей занялись рыбой, которую решили приготовить на ужин и поесть на улице.
– Насыщенный день выдался, а? – сестра кивнула на засыпающую Аню, которая с трудом держала вилку в руке.
– Милая, поднимайся в комнату и переодевайся в пижаму, хорошо?