Я не любил вызовы. Но не каждое противоречивое замечание стоит воспринимать именно так. Порой стоит прислушаться к тем, кого ты сам выбирал в союзники.
Сейчас я сомневался. Но если я проиграю, то победит мой отец. Когда я уходил, он швырял в мою спину сомнения, презрение и прочее дерьмо.
Верил ли он в меня вообще? Я уже и сам не знаю. Но у меня нет времени думать об этом. Я выстоял первый год. Именно столько он дал моей фирме и пообещал купить ее за бесценок, когда я рухну. За первым годом последовал второй и третий. Капитал рос. Влияние тоже.
Мой штат составлял более ста человек, и я платил им достаточно, чтобы слушать обоснованные протесты.
– Сделайте полный отчет на случай успеха и провала. Я должен знать, что нас ждет в обоих случаях.
Аналитик кивнул и взялся за документы.
– Спасибо всем. Можете идти.
Комната осталась пустой в считанные минуты. Только Свят продолжил сидеть на своем месте, как и я.
Вздохнув, я откинулся на спинку кресла. Кожа заскрипела от этого движения, а головная боль усилилась.
– Ты в норме?
– Почти. Если долбанная головная боль меня не убьет до конца этого дня.
– Попроси таблетку у своего секретаря.
– Позже. Ты действительно так думаешь? – посмотрев на друга, заметил его кивок.
– Тебе не стоит ввязываться в эту гонку.
– Проклятье. Я думал, что это не будет настолько большим риском.
– Не в этот раз, Елисей.
– Ладно. Дождусь отчет, а там снова созову всех.
Прикрыв лицо руками, потер его и сильно сдавил виски.
– В остальном, ты тоже в порядке?
– В каком смысле? – опустив руки, посмотрел на Святослава.
– Ты не только сегодня такой.
– «Такой»? Это какой же? – усмехнулся я.
– Рассеянный.
Отмахнувшись от его слов, я поднимаюсь из-за стола и прохожу по комнате, остановившись у окна в пол.
Я арендовал этот офис из-за этого вида. Из каждого окна, любого кабинета можно увидеть почти весь город. Достаточно умиротворяюще, чтобы зависнуть напротив и забыть обо всем.
Вот только обо всем забыть у меня не выходит уже почти шесть лет.
Август приближается, и шестой год будет официально закончен.
Прошло четыре месяца с последнего отчета детектива. Я поехал в Карелию, потому что именно там, по его словам, заметили похожую на Василису девушку. Каждый раз действует разрушительно на меня. Но я снова и снова еду то в одну точку России, то в другую.
Да, она просила забыть. Просила не донимать ее родных. Со вторым я почти справляюсь. С первым и не пытался.
– Ты подумал о моих словах? – друг встает рядом со мной и смотрит на панораму за окном, повторив позу.
– Да. И мне не нужен мозгоправ.
– Не воспринимай это иначе. Тебе нужно выговориться.
– Я выговорился тебе, когда ты вернулся. Я выговорился матери, отцу. Я достаточно сказал, чтобы не быть понятым многими людьми, кто знает обо всем. На этом хватит.
– Елисей, – его голос становится почти злым.
Развернувшись к нему всем корпусом, я складываю руки на груди. Он делает то же самое.
– Что?
– Она не вернется. Если бы хотела, то сделала бы это. Прошло шесть лет, это давно стало глупым занятием и пустой тратой денег. Ты заплатил этому детективу миллионы.
– А у меня есть еще миллионы, – отвечаю ему невозмутимо.
Возможно, я понимаю его озабоченность. Свят – хороший друг. Всегда им был. До отъезда за границу и после. Мы с женой отдыхали у него в домике в горах. Они хорошо ладили всегда. Теперь же я знаю его отношение к Василисе и пытаюсь минимизировать наши разговоры о ней. Он считает, что она меня бросила без причины. Переубеждать я его не пытался, потому что это означало рассказать то, в чем я был уверен. А такое я бы не хотел с ним обсуждать. Но он не переступает границу. Он высказывает свое недовольство, дает советы и все.
– И сколько еще ты будешь кататься по городам страны? Бежать за ней, пока она только и делала, что убегала ОТ тебя.
Он покачал головой и отвернулся от меня с жесткой маской на лице.
Знал ли я ответ на его вопрос? Такая жизнь – в ожидании – стала привычной. И если честно, я не задумывался о другом.
– Я найду ее, Свят, – отвечаю другу, на что он кивает.
– Я твой друг, Елисей. И я понимаю тебя. Но все равно надеюсь, что в один день ты просто дашь отбой этому ищейке и уснешь спокойным сном. Ты пытался, но у тебя не вышло. Не вышло лишь потому, что она не хотела этого. В чем-то ты должен уважать ее решение.
Он отступил на шаг и, забрав папку со стола, вышел.
Вытащив телефон из кармана пиджака, я открыл почту. Письма от Ивана Виссарионовича я поместил в папку «Важное». Открыв последнее, датированное ранней весной, я пробежался взглядом по словам и заблокировал телефон.
Я искренне устал. Святослав прав в том, что это чертова гонка. Вот только он не мог чувствовать то, что чувствую я.
Порой я злился на Василису. Опускал руки и обещал себе, что прекращу поиски. Порой жизнь казалась почти нормальной. Но это, по сути, не было жизнью. Момент ожидания все еще жил во мне.
Собрав папки, я направился к двери и до вечера не поднимал от бумаг головы. Заказав ужин, отправился домой. И как только вошел в квартиру, зазвонил домофон.
Оставив пиджак на диване в гостиной, пошел открывать дверь, но, открыв, встретился с детективом лицом к лицу.
– На этот раз у меня есть кое-что важное.
Я не особо верил ему. Такие слова я уже слышал из уст Ивана Виссарионовича. Они не увенчались успехом. Но заставили ли прошлые неудачи рассчитаться с ним и попросить уйти? Конечно нет.
– Проходите, – отступил я и заметил вышедшего из лифта доставщика.
Дав парню чаевые, прошел на кухню и оставил ужин на столе, затем вернулся в гостиную, где расположился детектив.
– Что у вас?
Он воодушевленно открыл свой портфель и достал распечатки.
– Бабушка Василисы. Я отправил за ней одного парня. Он порой помогает мне. С Анастасией не вышло проследить до конечной. Он потерял ее на полпути. Но с Анной Павловной кое-что получилось.
– Где?
– Анапа. Она там или в ее окрестностях, Елисей.
Я опустил взгляд на распечатки, и мое сердце забилось сильнее. Бабушка Василисы с подарками садилась в такси. Не просто