– Свят, – я почти прокричал в трубку, пихая в чемодан вещи.
Под руку попадались джинсы, рубашки, футболки, трусы, носки и разные предметы личной гигиены. Я даже не знаю, откуда все это появилось на моей кровати.
После того как детектив ушел с огромным чеком в кармане, который не стоил для меня ничего и все одновременно, я просто выпал из времени. Я не отдавал ему деньги. Им я не придавал значения, они просто были. Я отдавал ему огромную благодарность.
Я не строил иллюзий на эту встречу. Черт, я даже не знал, что скажу ей. Я даже не знал до конца, что ощущаю сейчас. В этот момент, зная, что скоро встречу мою жену, я лишь хотел поскорее оказаться с ней рядом. И возможно начать с банального: «Привет. Давно не виделись».
– Елисей? Ты в порядке? Что за шум? – голос в динамике телефона заставил вспомнить, в какой реальности я сейчас нахожусь.
– Да. Слушай, твою мать, у меня даже руки дрожат.
– В чем дело? Мне приехать? Вызвать скорую? – он говорил словно начиная паниковать, во мне же эта паника сейчас не унималась ни на секунду.
– Он нашел ее. Дружище, он… Я собираю вещи.
– Василису? Стой, стой, стой, – теперь друг кричал в трубку, и я замер. – Ты уверен? Это может быть очередная поездка в никуда за какой-то Джейн Доу.
– Нет. Не в этот раз.
Я сел на кровать и попытался успокоить бешено стучащее сердце, потому что становилось физически некомфортно от того, что в груди работает отбойный молоток.
– Это она. Точнее, пфф… – я запрокинул голову к потолку и проглотил огромный кусок сжатого в плотную «вату» воздуха.
– Эй, я могу приехать. Дай мне полчаса, и я…
– Я в норме, просто голова кругом. К тому же через полчаса я уже буду на пути в аэропорт.
– Елисей, это…
– Фото, – я отвечаю одним словом, потому что против таких доказательств нет никаких вопросов. – Он… Точнее, его человек следил за Анной Павловной, и она привела его к ней.
– Вот же черт! – Свят потерял дар речи, и на мгновение повисла тишина. – Ты видел фото? – друг почти сипло спросил, словно и сам не мог поверить.
– Да. Но не ее, – решил я уточнить, – а ее бабушки.
– Стой, что? Господи, какого хрена? – на том конце послышалось жесткое ругательство, а я усмехнулся. – Ты серьезно? Фото бабушки? Если хочешь, я сделаю тебе еще сотню снимков Ефимовой старшей бесплатно.
На это у меня не было ничего, кроме смеха.
– И что это дает?
– На нашем море.
– И? Я по-прежнему не понимаю, почему ты сломя голову несешься на курорт.
– Никто из семьи Ефимовых не признает наш пляж.
Он словно не улавливал той сути, которая была ясна как день.
– О, ну тогда это охренеть как все объясняет. Я не могу поверить, что ты это делаешь.
– Она покупала подарки.
– И это просто потрясающе. Попроси у нее привезти сувенир, но самому за ним лететь не надо. Потому что я не понимаю, как это связывает бабушку и внучку в одном местоположении. Тем более без реальных доказательств. Давай-ка я тебе кое о чем напомню: должно быть фото разыскиваемой девушки, а не ее родни, блуждающей по нашему чертову пляжу России.
Разумеется, я об этом не думал. За последний час я только и делал, что приходил в себя от облегчения, паники и других эмоций. Остальное время я, очевидно, бронировал билет на самолет и собирался в дорогу.
Мысли Святослава понятны и обоснованны. Но это не меняет сути. Она там. Я это просто знаю.
– Я знаю. Поверь, я понимаю, что ты сейчас зол и…
– Я охренительно зол, потому что ты снова бросаешься в проклятый омут с головой. Ты мой друг, Елисей, и я теряю тебя, – он взял паузу, но быстро продолжил. – Можешь смеяться над этим дерьмом, но я серьезно. Я. Теряю. Своего. Друга. А я не хочу на это смотреть и тем более позволять. Я тебя даже не узнаю, понимаешь?
– Мне просто нужно поехать к ней.
Он резко умолк, а потом выдохнул, словно только что проиграл.
Возможно, он не понимал моих чувств. Насколько мне известно, в его жизни не было женщины, которая занимала бы сердце и душу всецело. Он не игрок, но в то же время не самый остепенившийся мужчина.
– Хочу, чтобы ты сделал это и наконец продолжил жить, – наконец выдал друг.
Мне не требовалось его разрешение или что-то в этом духе. Но почему-то я был рад самой минимальной, но поддержке с его стороны.
– Что от меня требуется?
– Займись делами. Я не знаю, сколько меня не будет.
– Мы на расстоянии телефонного звонка, не так ли?
– Конечно. С делом Протасова сообщи сразу.
– Разумеется. Что-то еще?
В мою дверь позвонили, и я встал с кровати.
– Напишу на почту о дополнительных поручениях. У меня было назначено пару встреч из сотен других. Мой помощник с тобой так же свяжется. Извини, ко мне пришли.
– Надеюсь, ты найдешь то, что искал.
– Да, я тоже.
Убрав телефон в карман домашних брюк, смотрю на экран домофона и вижу мамино лицо.
– Господи, – ворчу тихо и проворачиваю замок. – Мам? Меня могло не быть дома.
– Ты не отвечал на мои звонки. Я беспокоилась.
Она устало посмотрела на меня и потянулась за объятиями. Притянув ее к себе, отступил и закрыл за ней дверь.
– Чем ты так занят?
– Лучше скажи, что ты хотела. Я уезжаю через двадцать минут.
– На ночь глядя?
– Мам.
Мой тон не был предостерегающим, но я был ее сыном, и она точно знала эти интонации.
– Сынок, – мягкость в ее голосе и беспокойство стали сильнее.
– На этот раз это точно она.
– Елисей, прошло пять лет, родной.
– Для тебя, мама, – я развернулся и пошел в спальню, потому что не мог опоздать и не хотел этого.
– Ты ее любил…
– Я ее люблю, и мне нужно с ней поговорить.
– Но что, если она давно счастлива… без тебя?
Я резко замираю, а мама останавливается за моей спиной.
Об этом я не думал никогда. Ни разу.
В моей системе координат все было разложено по полкам.
Она пострадала. Ее спрятали по ее же просьбе. Все!
Да, пять лет – долгий срок. И даже если для меня это равносильно пяти месяцам, не более, потому что я забыл, что было за эти годы, но я не верил в другое.
– Нет. Я буду рад, если она счастлива, –