Молчание длится не очень долго.
– Что хотела Марина? Я не расслышала.
– Мама сказала ехать домой.
– С чего бы? Вы не общались пять лет, и она внезапно зовёт тебя обратно?
– Думаю, она решила, что я вышла из тени собственноручно, но ей не понравился метод.
– И это моя дочь, – бабушка вздыхает, но заканчивает мысль. – Она не отстанет, ты же это знаешь?
– Если честно, я о ней сейчас вообще не думаю. Меня не заботят её желания, – отвечаю честно.
Мы с мамой перестали находить общий язык. А после того как она отказалась признавать моё решение по поводу дочери и исчезла, я не хочу и пытаться искать его.
– Что мне делать? – устав от размышлений, спрашиваю бабушку.
Она улыбается и тянется вперёд, накрыв мои руки своими.
– Не делай ничего.
– Но…
– Что ты можешь сделать, подумай. Переехать и жить до очередного узнавшего тебя на улице человека? Твоя дочь завела друзей, посещает сад, через два года отправится в школу. Здесь отличный климат и атмосфера для воспитания ребенка. Да, ты можешь найти новое место для жизни, а потом снова и снова. Но что будет с ней?
– Знаю, что ты права, но не представляю, что будет дальше.
– Мы никогда не знаем, что будет в будущем. Сейчас нужно успокоиться и подумать обо всём.
– Хорошо.
Мой телефон снова звонит, и имя контакта вызывает недоумение.
– Неужели она думает, что может просто позвонить, и я сделаю всё, как она хочет? – поднимаю гаджет и показываю бабушке экран.
– Потому что она делает это со многими людьми.
Нажав на кнопку ответа, подношу телефон к уху.
– Да, мама?
– Я всё устроила. Вы с мамой и… девочкой зарегистрированы на…
– Что ты сказала? – переспрашиваю, словно ослышалась.
– Я сказала, что организовала вам перелёт. Не частный самолёт, но думаю…
– Не думай вообще ни о чём, господи. Ни обо мне, ни о моей дочери. Как ты смеешь звонить спустя пять лет и говорить со мной так, словно ничего не было.
– А что было? Ты сама выбрала этого ребенка вместо карьеры. Ребёнка, гены которого…
– Просто заткнись.
– Что ты сказала?
– Я сказала, чтобы ты, мама, заткнулась и не говорила о моей дочери таким тоном и пренебрежением.
– Как ты смеешь? Я дала тебе всё.
– Ты дала мне жизнь. За остальное благодарить не стану. Анна – моя дочь. Она моя. Тебя в моей жизни давно нет.
– Тогда вернись, если имеешь такой твёрдый голос, и ответь на вопросы, почему шесть лет водила за нос людей, которые за тебя переживали и презирали бывшего мужа, считая того монстром.
– С твоей подачи. И я никого за нос не водила. Я не давала никаких комментариев, не заливала в сеть ту чушь, что ты посчитала правильной. Мне наплевать на то, что ты натворила.
– Мне не наплевать. Я защищала семью, от которой ты сейчас отказываешься.
– Ты защищала агентство, своё имя и плевала на семью. Не думай, что я тебя не знаю, если давно не твоя модель.
– Ты безнадёжна, господи. До последнего я верила в тебя. Теперь не стану.
– Ты ведь знаешь, как удалить контакт из телефона? Просто сделай это. Прощай, мама.
Сбросив вызов, я смотрю на бабушку, которая, поджав губы, кивает.
– Это правильное решение.
– Тогда почему так грязно в душе?
– Эту грязь заносят в наши души те, кто сам по уши в грязи, девочка моя.
– С кем ты говорила? – раздаётся тонкий голос моей дочери, положа конец разговору, и я тут же отвожу в сторону руку, ожидая, пока она подойдёт, чтобы обнять её.
– Со своей мамой.
– Мм. Она что, плохая? У тебя стало плохое настроение, – Аня запрокидывает голову и ждёт моего ответа.
– Нет, зайка. Она просто не умеет понимать других людей.
– Ясно. А мы пойдём собирать ракушки?
– Я только что думала об этом. Сходи за своим ведёрком и надень кепку.
– Ура! – она тут же высвобождается из-под моей руки и бежит в гардеробную.
– Всё будет хорошо.
– Будет, – киваю, но сама же не знаю, верю ли в это на самом деле.
Глава 27
Время замерло. Словно в ожидании чего-то страшного, а может, хорошего… но учитывая, что для судьбы я словно подопытная, то второй вариант попросту выпадает из этого предположения автоматически. Так что да, я в ожидании очередного испытания.
По сути, что произошло? В мою жизнь стремительно и достаточно бесцеремонно ворвался бывший муж. Ось, которую я удерживала по центру пять лет, накренилась, и теперь баланс был нарушен, а конструкция стала гулять туда-сюда. Вторым нарушителем стала мама. И кто из этих двоих хуже – даже судить сложно. Мама идёт с довеском в виде зевак, которых я действительно боюсь.
Так что мне делать?
Елисей требует тест ДНК, разрушая мой стержень в виде спокойной и нежной любви к дочери, мама ждёт моего возвращения, чтобы окунуть в эпицентр модельного скандала.
Я не хочу делать ни первого, ни второго.
Например, что сделает Елисей, когда узнает правду? Он говорил о цене. Но на самом деле он не имеет понятия, какой она будет. Он ищет прежнюю Василису, которой можно бросить вызов. Прежняя так бы и сделала. Но не я. Я осторожная, разумная. Отмеряю семь, а то и десять раз, прежде чем отрезать.
Так что он планирует? Вернуть меня? Для чего? Я ушла. Заставила его скитаться по стране в поисках бывшей жены. Это было ужасным испытанием для каждого из нас. Но оно не подразумевало счастливого финала. Некоторые трагедии – просто трагедии и имеют закономерный, одинокий конец. Это мой вариант. Мой! Но не его.
Я сломлена. Разрушена, и моё основание – это стабильность и мой ребёнок. Но в мою стабильность не входит мужчина. Я даже с отцом не общаюсь. И да, дело в том, что он занят своими миллионами и прочими вещами, что во много тысяч раз важнее собственной дочери. Но мне это подходит. О мужчинах, которые могут подойти ближе, обнять или поцеловать, не говоря уже о занятиях сексом, – и речи быть не может. Просто не может – и всё.
Так чего же он хочет? Жить со сломленной женщиной и чужим ребёнком? Как долго будет длиться его любовь, пока он не поймёт, что эта жизнь – не то, чего он ждал?
Нет. Я отреклась