Что бабушка, что бывший муж успокаивали меня, но это было бессмысленно. Я уже не слышала никого и просто абстрагировалась, чтобы не мешать дочери играть и веселиться. Одновременно с этим я думала и о том, что сама, своими руками помогаю ей витать в иллюзии, что Елисей – постоянная, а не временная переменная. Мама спутала карты. И когда я буду убеждена, что она уехала и заботится о своей жизни, забыв о нас с Аней, мы с Елисеем поставим точку. Я потеряла бдительность, растерялась немного, но больше не буду этого делать.
Выйдя из дома, я направилась за ворота. Обошла улицу и поняла, что её здесь не будет. Звонить и показывать свой страх было бы ужасной идеей. Поэтому я просто вернулась.
– Василиса, тебе звонил отец, – тут же предупреждает бабушка, стоит переступить порог дома.
– Что? Когда?
– Минуту назад. Я сказала, что ты перезвонишь.
Она отдаёт мне телефон, и я снова оказываюсь на улице, заметив перед этим, как Аня и Елисей играют в настольную игру. Ещё бы не заметить. Она повисла на его плече и умоляет проиграть. При этом всё это выглядело слишком красиво.
И как я должна буду снова лишить её этого? Какие-то пара дней – и посмотрите на мою малышку.
Набрав отца, я сажусь на садовые качели и жду, когда он ответит.
– Василиса?
– Это я. Привет. Я была на улице.
– Знаю. Ты в порядке?
Такой простой вопрос, а у меня в животе словно петарды взрываются.
Я уже давно не была в порядке. Но я давно никому и не говорила об этом. Потому что стоило раскиснуть и пожаловаться кому-то, сразу растеряю уверенность. А мне нельзя. У меня дочь.
– В порядке. А что?
– Я знаю, что он там.
– Елисей?
– Да.
– Вот как. Об этом, наверное, знают все, у кого есть интернет.
– Василиса, я не лучший отец, не стану спорить, – внезапно сказал он, и я задержала дыхание, не веря, что мы действительно говорим об этом.
– Ты правда так думаешь?
– Так уж вышло, что я не дурак. Но я как могу забочусь о тебе и твоей дочери.
– Моей… оу, вот как. Спасибо, что хотя бы признаёшь её существование.
– Поэтому я хочу знать, в порядке ли ты или мне нужно попросить Елисея уйти?
Вот тот самый вопрос, который по сути становится негласным выбором. Моим выбором. Я гоню его прочь, а он возвращается. А если прошу уйти по-хорошему, то он не уходит.
Это возможность, которую даёт отец. Мне просто нужно сказать: «Да, пожалуйста», – и я уверена, завтра Елисея здесь не будет. Или нас с Аней.
Но что делаю я в итоге? Я уверяю его в том, что всё хорошо. Так делаю ли я в самом деле выбор сейчас или это просто игра на своих же нервах?
– Всё в порядке, отец.
– Что с деньгами?
– У меня они всё ещё есть. Спасибо.
– Счёт открыт, и проценты неплохие. Захочешь воспользоваться – скажи, и я всё устрою.
– Хорошо.
– Ладно. Тогда пока.
– Спасибо, что позвонил, пап, – внезапно говорю я.
– Как раз хотел сказать, что мама тебя больше не побеспокоит.
– Правда? Так это ты всё устроил? Та девушка…
– Нет, это совпадение. Я планировал потребовать её возвращения, но этого не потребовалось. Однако Марина могла вернуться, теперь будь уверена, что не сможет. К тому же вся информация о том, где вы с Аней можете жить и прочее, уже из сети исчезла.
– Ох… – тяжело вздыхаю и расслабляюсь. – Спасибо тебе. Я правда очень…
– Я этого не делал. Только проконтролировал, чтобы всё действительно исчезло.
– Но…
Елисей внезапно вышел из дома и направился ко мне медленным шагом.
– Это он? – спрашиваю, заранее зная ответ.
– Да, – из динамика донёсся чей-то голос, и отца позвали. – Мне пора.
– Пока, отец.
– Пока, дочь.
Подойдя ко мне, Елисей остановился и заслонил собой солнце.
– Поэтому ты был так уверен в том, что всё будет хорошо?
– В том числе.
– Если ты планировал тем самым заработать пару очков…
– Не думал об этом, – ответил он, перебив.
– Спасибо.
– Как ты?
– Не знаю. Чувствую эмоциональную усталость.
– Хочешь, увезу вас отсюда с Аней на какое-то время?
– Заманчиво, – улыбаюсь грустно. – Но нет. Устала бежать.
Эти слова вызывают острую боль в груди.
– Шесть лет – слишком долгий срок.
– Ты о своём побеге или обо мне?
– И то и другое.
Он садится на корточки и аккуратно, чтобы не касаться моих бёдер, берёт мои руки в свои, как бы заключая в клетку.
– Я бы всё равно тебя искал, Василиса. Однажды ты поймёшь меня и позволишь остаться.
Смотрю в его честные и красивые глаза. Хочется даже коснуться лица, провести по колючему подбородку пальцами. Но сижу словно каменное изваяние. Однако что радует – не нервничаю из-за его близкого расположения.
– А ты поймёшь?
– Что?
– Меня.
– Я понимаю тебя.
– Нет. Ты всё ещё видишь мою старую оболочку. Но внутри всё иначе.
– Может и так, но я тоже изменился, Василиса.
Мы молча смотрим друг на друга. Тишина затягивает. И так хорошо без раздражающих звуков. Даже кажется, что всё действительно хорошо.
– Тогда, я приняла решение, потому что ощутила себя грязной и мерзкой, – Елисей открыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге просто молча слушал. – Меня тошнило от себя. Я не могла даже помыться, потому что мне нужно было прикасаться к телу. И я подумала, что если для самой себя я мерзость, то кем буду для тебя.
– Никогда, – отвечает он ломким и слабым голосом, похожим на мой собственный. – Я бы никогда так не подумал. Никогда бы не счёл тебя грязной. Прости меня, – шепчет он и, неожиданно сомкнув руки вокруг моей талии, обнимает, положив голову на мои колени. – Прости, ради Бога, любимая.
И очередной кусок правды словно сорвался со скалы в океан, растворившись в нём и безвозвратно исчезнув.
Глава 32
Елисей
– Здравствуйте, – улыбаюсь Анне Павловне, когда она открывает калитку и отходит в сторону, позволяя войти.
– И тебе доброго дня.
– Я не рано? – спрашиваю суетливо.
Всё это время Василиса стойко переносила моё присутствие, хоть и пыталась прогнать. Мне остаётся лишь надеяться, что в итоге она согласится попробовать и в итоге позволит остаться навсегда.
После того откровения мне понадобилось время, чтобы перестать злиться на того ублюдка и главное – на себя.
Она верила в то, что я от неё откажусь. Верила и бежала прочь.