– Сынок, – воскликнула она и отошла от столешницы. – Я думала, у меня есть ещё минимум час времени. Хотела успеть приготовить ещё что-нибудь.
Мама подошла ближе и крепко обняла меня.
– Здравствуй, родной.
– Привет, мам. Быстро освободился и сразу к тебе. Не нужно устраивать пир.
– Мария, накрой на стол, пожалуйста, – попросила она помощницу и тут же повела меня в столовую. – Голоден?
– Немного. Выпил чашку кофе в офисе и всё.
– Так нельзя, сынок.
Усадив меня за стол, мама села по правую сторону и тут же подвинула стул ближе к моему, чтобы обнять и положить голову на моё плечо.
– Я так соскучилась. Как твои дела? Как Василиса? Ты просил не тревожить и не задавать вопросы…
– Спасибо, что прислушалась.
– Это было сложно, – тут же вздыхает она.
– Уверен, что так, – улыбаюсь.
– Как она? Когда я смогу приехать к вам? У меня много вопросов… я так сильно хочу её увидеть.
– Мам, не сейчас. Мы ещё… – думаю, как объяснить, но вспоминаю, что обещал рассказать при встрече.
– Понимаю. Может, к Новому году что-то решится. Я с удовольствием приеду к вам на праздники в таком случае.
«Хотелось бы мне к Новому году быть частью праздника в том доме, а не чувствовать себя чужим».
– Мам, по поводу того, что произошло шесть лет назад. Я обещал рассказать позже, но прошу никому не говорить, даже отцу.
– Обещаю, Елисей.
Она садится прямее и, словно на всякий случай, берёт меня за руку.
– В ту ночь на Василису напали, поэтому она не села в то такси и не приехала домой.
– О господи, – прижимает она ко рту ладонь. – Что с ней… её ограбили? Или… – предполагает она, не произнося тех самых слов, в которые я сам не хотел долгое время верить.
– Да. Над ней надругались и избили.
– Ох… Девочка моя… – плачет мама. – Как же так… Бедная моя… как же больно.
– Я оставил её там.
– Что?
– Я виноват, и я это знаю.
– Сынок… – пытается она что-то сказать.
– Не надо, мам. Просто не надо. Василиса была в клинике долгое время, затем переехала на юг. Не одна.
– А с кем?
– С дочерью.
– С… она родила ребёнка? Боже…
Мама смотрит с ужасом, и я впервые официально для кого-то другого, помимо Василисы, признаю Анну своей, независимо от тех результатов.
– Этот ребёнок мой.
– Твой?
– Да, она была беременна. Только-только забеременела, очевидно, когда это произошло. Но ребёнок выжил. Это девочка, мам. Анна.
– Ох… я сейчас сойду с ума. У меня есть внучка?
Она встаёт и начинает ходить взад-вперёд, снова и снова плача, затем подходит и обнимает меня.
– Наверное, поздно поздравлять с таким событием, но я поздравляю тебя, сынок.
– Спасибо.
– Тогда я тем более хочу их обеих увидеть. Внучка, подумать только, – шепчет она, снова садясь со мной рядом.
– Василисе сложно даётся моё присутствие рядом. Поэтому…
– Я понимаю, – гладит она меня по плечу. – Но ты, пожалуйста, скажи Василисе, что я её очень люблю. И если ей нужна помощь, то я буду рядом.
– Спасибо, мам.
– Прошу, покажи её. У тебя ведь есть фотографии?
– О, их очень много. Держи.
Вытаскиваю телефон из кармана, открываю папку с Василисой и Анной и передаю его маме.
– А я пока что поем.
– Приятного аппетита, – бегло отвечает, уже листая фото.
Слушая её вздохи, счастливые сравнения со мной маленьким, удивляясь, какая Василиса красивая и тому, как её изменило материнство, я улыбаюсь. Наконец всё идёт как надо. И пусть это очень медленный темп. Но всё действительно сдвинулось с мёртвой точки.
– Значит, у тебя есть дочь? – проносится будто молния сквозь ясное небо отцовский голос.
– Вова? – мама удивлённо поднимает голову. – Ты не на работе?
– Вернулся за документами. И не зря, как погляжу.
– Тебя это не касается, – забираю у мамы телефон и встаю из-за стола. Наклонившись, целую её в макушку и, покидая столовую, прохожу мимо отца.
– Сынок, подожди, – доносится материнский голос.
– Увидимся в другой раз, мам. Извини.
– И почему же ты уходишь? Давай, расскажи, как нашёл свою сбежавшую жену и как она повесила на тебя нагулянного ребёнка.
– Тебе лучше замолчать, пока ты не переступил границу, – оборачиваюсь к нему.
– Нет здесь границ, когда сын идиот.
– Видимо, мы с тобой всё-таки не родные.
– Прошу вас, успокойтесь, – пытается успокоить эту бурю мама.
– Мама, мне правда жаль. Я лучше пойду.
– Елисей… – она грустно смотрит, но, уверен, знает, что так действительно будет лучше.
Я снова разворачиваюсь, чтобы уйти. Но уже не могу этого сделать после его слов.
– Давай, иди. Ты свою жизнь и так спустил в унитаз. Теперь повеселишься вдоволь. Я как знал, что эта шлюха…
Состояние аффекта всё же существует. То мгновение, когда я схватил отца за лацкан пиджака и ударил в лицо, ушло в небытие. Осталась только кровь, стекающая с его носа, и боль в костяшках.
– Не смей даже думать о ней. Говорить тем более.
– Щенок, – вырывается он и пытается ударить в ответ, но я быстрее.
Ударить отца никогда не было в моих планах. Я хотел его уважать и уважал долгое время, пока не понял, что это уважение для него – пустота. Да и сам я потом понял, что причин для этого уважения в общем-то нет.
– Знать тебя не хочу, – кидаю напоследок и ухожу.
Времени успокоиться хватает, пока я еду на квартиру. Собираю вещи. Но вопрос с вещами Василисы остаётся открытым, поэтому я звоню ей.
– Елисей? Ты уже вернулся? – первым делом спрашивает она, и я тут же забываю обо всём, что было сегодня.
– Ещё нет.
– Это Елисей? Мам? Мам? Он приехал?
– Подожди, солнышко. Он не вернулся, и нам нужно поговорить. Извини, она нетерпелива.
– Всё в порядке. Я хотел спросить.
– Слушаю?
– Твои вещи, мне привезти их?
– Мои вещи?
– Да. Все твои вещи остались в квартире.
– В… нашей?
– Да. Всё на своих местах, как и шесть лет назад.
– Я думала, ты всё выбросил.
– Нет. Я оставил всё как было.
– Ох… Вряд ли я стану носить старую одежду.
– Понял. А остальное?
Она молчит одно мгновение.
– Если тебя не затруднит, то я бы попросила тебя привезти фотоальбомы и сувениры.
– Я тебя понял. Сейчас займусь сбором.
– Спасибо.
– Я бы никогда не выбросил твои вещи. Но и сестре не отдал.
– Знаю. Так, когда ты приедешь?
– Завтра. Отдохну и выеду в ночь. Нужно ещё заехать в клинику.
– Ясно. Поняла.
– У вас всё хорошо?
– Да. Бабушка собирается уезжать.