– Я это знаю, поверь. И благодарна за твоё понимание.
– Господи, не нужно этих благодарностей.
– Но это так. Ты меня подталкиваешь, разве ты не понимаешь этого? Где я была и где нахожусь сейчас – это разные уровни. Прошёл месяц, как мы встретились, а я уже другая. Я благодарна тебе, – и мне кажется, что она впервые обнимает меня сама.
И пока я наслаждаюсь этими объятиями, мой телефон начинает звонить.
– Кажется, кое-кто проснулся, – смеёмся мы, и, ответив на вызов, я ставлю на громкую связь.
– Да?
– Папа, я проснулась.
– Кто это? – шучу я.
– Папа, это же я.
– Оу, как же я мог тебя не узнать?
– Не знаю. Но мама сказала и няня в детском саду подтвердила, что, когда дети спят, они растут. Может, я выросла?
С трудом сдерживая смех, я продолжаю.
– Должно быть, так это и есть. Стоит проверить.
– Я вас жду, и я хочу есть.
– Мы скоро будем, солнышко, – отвечает ей за нас двоих Василиса, и звонок обрывается, а мы снова берёмся за руки и возвращаемся домой, к нашей дочери.
Глава 36
Василиса
Психолог смотрела на меня немного удивлённо, но с улыбкой. Полагаю, это значило, что моя просьба помочь «шагнуть» вперёд была встречена положительно.
– Значит, вы с Елисеем уже всё решили?
– Да.
– Замечательно. Я искренне рада, что вы двигаетесь вперёд.
– Спасибо, – улыбнулась, опустив голову.
– Расскажите мне, что случилось за последнее время. Ваши эмоции, состояние. Быть может, вы уже пробовали двигаться вперёд самостоятельно.
– Ну… Мы стали жить в одном доме. Не в одной комнате, – уточнила я, получив понимающий кивок. – Наша дочь счастлива.
– А вы? Что чувствуете в этом всём конкретно вы?
– Я? Если честно, я впервые почувствовала себя дурой.
– Почему?
– Потому что отталкивала Елисея, пряталась. Он потерял пять лет её жизни.
– Эта вина необоснованна, вы же это понимаете? – я кивнула, хоть ответ на этот вопрос и не требовался. – Вспомните своё состояние в первые дни, месяцы. Разве вы были готовы впустить мужа в свою жизнь снова?
– Я знаю, что вы правы. Знаю, что беспочвенно себя обвиняю, но, думая об этом, я злюсь на себя. Потом всё проходит. Но когда вижу их с Аней, всё повторяется.
– Эта злость мешает вам наслаждаться тем, что сейчас происходит?
– Нет. Елисею я об этом говорила, но он сказал, чтобы я успокоилась, так как счастлив сейчас и не думает о том, что уже не вернуть.
– Разумно. Попробуйте и вы так думать. Понять себя и принять ваш выбор, хотя бы потому что это бессмысленно.
– Хорошо.
– Итак, были ли у вас сдвиги?
– Мы целуемся.
– Отлично.
– Я на прошлой неделе впервые обняла и поцеловала его самостоятельно.
– Что вас подтолкнуло в тот момент?
– Момент, – улыбнулась я.
– Он был интимным? Приватным?
– Он был немного интимным. Мы говорили, стоя на берегу, признавались во многом. И я просто это сделала.
– Хорошо, – она сделала пометки и тут же подняла свой располагающий взгляд на меня. – Василиса, решение снова заниматься сексом и иметь эту близость было вашим? Или вы действуете, потому что Елисей сейчас с вами и это нужно ему?
– Почему… – растерявшись, я даже не сразу поняла, что вопрос не агрессивный, а спокойный, но воздух быстро стал покидать мои лёгкие, а голова тут же закружилась. Казалось, она меня вовсе не поняла. – Я не понимаю ваш вопрос.
– Это важно, – она сложила руки и стала объяснять. – Самое важное в момент возвращения в мир интимной близости после изнасилования – желание. Ваше желание, Василиса, продиктованное нутром. А не нуждой мужчины и фактом его наличия в вашей жизни. И не агрессия, в том числе злость на себя.
– Я хочу. Очень хочу. И вы правы, в некотором роде я злюсь, потому что хочу избавиться от этого страха.
– Это ясно, и в некоторой степени уместно – желание избавиться от страха. Но вы уже ответили на вопрос, поэтому мы пойдём дальше. Ваши поцелуи заходили далеко?
– Нет. Объятия и всё. Иногда длительные объятия. Мы сидим на диване, смотрим с Аней фильм, держимся за руки и обнимаемся.
– Это даётся легко?
– Да.
– Отлично. Сейчас, прежде чем я скажу вам, сделайте «так или так», чтобы вы не думали, нужно сделать кое-что.
– Что?
– Есть запретные места на вашем теле, которые вы мысленно обходите стороной?
– Да, – призналась я, закрыв глаза и опустив голову.
До сих пор я неуверенно смотрю на себя в зеркало обнажённой. А если моюсь в душе, то это происходит максимально быстро.
Признавшись в этом психологу, я ощутила тот самый стыд, который не так давно пророс под моей кожей, а после был выдран оттуда с корнем. Я не хотела пускать эти ростки снова, но знала, что это неизбежно.
– Спасибо, что рассказали мне об этом. С этого вы и должны начать. Вы должны исследовать своё тело заново. И при этом напомнить себе, что занятия сексом, любовью и насилие – разные вещи. Секс – это уважение, желание, а не долг, выражение любви и, в конце концов, – счастье и удовольствие, которое вы получаете сами и отдаёте человеку, которому доверяете. Потому что в первую очередь секс – это доверие. Исследуйте своё тело и степень привязанности к Елисею. Доверие к нему. Это будет вашим домашним заданием до следующей встречи.
Я держала в голове её слова и размышляла всю дорогу домой, повторяя раз за разом: «Как я это сделаю?».
Кристина Михайловна была права, секс в моей голове и восприятии стал чем-то грязным, обязательно причиняющим боль. Когда я думала о нас с Елисеем, я всё ещё ожидала боли, даже мысленно продвигаясь «вперёд». Но было нечто, что всё ещё не поддавалось мне. Тело, к которому я даже сама не хотела прикасаться, не то чтобы позволять кому-то. Чего стоили визиты к гинекологу женщине, не передать словами.
У меня была неделя. И первую её половину я заставляла себя сделать то или это. Увидеть себя, коснуться. В итоге психовала и накидывала на тело халат. Злилась и решала остановиться. А потом успокаивалась.
Я заставляла. Словно это был экзамен, который не избежать. Словно кто-то диктовал мне условия. Но ведь она не говорила о сроках, верно?
– Дурочка, – шепнула я, лежа в ванной очередным вечером.
Визит был назначен на среду, сегодня была суббота.
Аня с Елисеем сидели внизу и мастерили что-то из железного конструктора, а меня он отправил расслабиться. Я