Руки потянулись за телефоном, когда мне пришла в голову идея. И, открыв заметки, я создала новую. Затем засекла время в пять минут и принялась писать письмо:
«Я слабая. Я не смогу…»
Строка за строкой я, плача, писала всё это и не могла поверить, что снова пришла к этому. Да, я не писала больше слов «грязь» и прочее. Но я не верила в себя, и это давило, ранило и просто выводило из равновесия.
«Неужели не получится?»
Не дожидаясь пяти минут, я заблокировала телефон и убрала его на полку, вернувшись в воду.
Разозлилась.
Стиснула зубы, так как хотела кричать.
Затем сделала это.
Не было боли. Да и почему ей быть, если подумать. Прошло шесть лет, а того человека даже нет в живых.
Он не может снова меня ударить или надругаться. Он не может сделать мне ничего. Потому что он пыль, которую сдул ветер. А я есть. Я жива. И есть мужчина, который никогда не причинял мне боль. Мы ссорились, я уходила к сестре переночевать, но Елисей никогда не делал мне больно физически. И он не терял моего доверия. Я прошла этап обвинений его и себя в произошедшем. Я искренна. И я верю ему.
Я жива.
– Я жива, – шёпот сорвался с губ с очередным потоком слёз.
***
Следующая встреча была эмоциональной.
Я призналась в том, как сложно далось «знакомство» со своим телом. Рассказала, как плакала на диване, уткнувшись в шею Елисея, после того как он же уложил Анну спать. Я была рада своему сдвигу, но была потеряна морально.
Дочь не возражала, она была в полном восторге. И когда он спустился, я расплакалась. Он не задавал вопросы, он просто обнимал меня.
– Итак, следующим шагом будет повторение этой недели, Василиса. Продолжайте строить «карту» своего тела в голове. Ловите эмоции и воспроизводите их. Если вы в стрессе и весь день был сложным, отложите на завтра, послезавтра. Не стоит торопиться. Найдите отвлекающие от стресса элементы. Музыка, рисование, принятие ванны или прогулка наедине с собой по берегу моря. Неважно, что это будет. Важно, чтобы вы испытывали лёгкость. Стресс начнёт загонять ваши мысли в тупик, а вы будете загонять своё восприятие ещё дальше.
– Поняла.
– Продолжайте говорить с Елисеем. Открывайтесь ему. Узнавайте заново не только себя, но и его. Вам эти шесть лет казались вечностью, возможно, и ему было непросто.
– Я думаю, так и было.
– В разговорах ищите границу доверия, и когда вы её найдёте, вы поймёте, что готовы позволить ему нечто большее. Поглаживания, прикосновения. Но опять же повторюсь – не торопитесь. Я не жду, что к следующей встрече вы мне расскажете о первом сексе. И вы для себя не отмеряйте чётких сроков. Их нет. Но вы устанавливаете правила. Всегда. Вы позволяете себе ровно столько, сколько готовы позволить. Это отличие от насилия. Вы говорите «стоп» – и всё прекращается незамедлительно. Елисей вас понимает и любит, поэтому поговорите с ним чуть позже и возьмите под контроль всё, что будете в тот момент делать.
И я делала это. По одному шагу за один раз.
Заканчивался сентябрь. Аня ходила в садик. Я работала в центре, Елисей занимался одним проектом, который планировал осуществить. Мы были настоящей семьёй… Но не были ею до конца.
Он всё ещё спал в отдельной комнате, несмотря на то что мы двигались вперёд. Я всё ещё гасила свет и пыталась снова и снова. Я пыталась стать сильнее.
Мы обсудили запреты. И когда я попросила не хватать за волосы, не наваливаться и не касаться шеи всей ладонью, Елисей делал в точности всё это. Он избегал этих участков тела, делая прикосновения ласковыми. Когда я просила остановиться, он останавливался. Всё получалось.
К середине октября всё окончательно получилось.
Мы пришли к первой близости. И она вышла чудесной. Это был мой второй первый раз. Елисей сделал наш секс чувственным, нежным. Подсознательно я ждала боли. Мне даже казалось, что я уже её чувствовала, когда стирались границы. Но было лишь… удовольствие. Много удовольствия.
За первым сексом последовал второй. Не на следующий день, конечно. Но ждать мы долго не стали. Переезд в мою комнату был быстрым, потому что мне нравилось знать, что он рядом. Хоть, проснувшись в первую ночь, я всё равно испугалась из-за его объятий, но быстро успокоилась.
Всё шло своим чередом. Но внутри росло одно странное «НО», которое я обдумывала.
К началу декабря, когда рамки зажатости истончились до совместного принятия душа и ласк, которые я любила, пока мы были ещё в браке, я поняла, что за «НО» стояло между нами.
Закончив ужин, мы, как всегда, отправились в гостиную, оставив посуду в посудомойке. Аня села читать, пообещав показать папе технику чтения, которую проверяли в садике. Хотя я думаю, ей просто хотелось показать ему, какая она способная дочь, и получить свою любимую часть в этом всём – похвалу.
Казалось, они оба стремились компенсировать то, что осталось в тех пяти годах разлуки.
Закончив с чтением, Аня села рисовать, а Елисей обратил всё своё внимание ко мне.
– Спасибо ещё раз за ужин, было очень вкусно.
– Ещё раз не за что, – улыбнулась я, погладив его по плечу.
– Ты в порядке?
– Да, а что?
– Молчаливая какая-то.
– Много мыслей. Не переживай.
– Не могу, милая, – он коснулся моей скулы и обнял, прижав к своему боку. – Это разговор наедине? – спросил, догадавшись, и я повернула голову в его сторону.
– Так хорошо меня знаешь, да?
– Иногда.
– Ты прав. Мы обсудим это потом.
Ёся кивнул и снова повернул голову к дочери.
То, как мы изменились за прошедшие годы, оставило свои следы. Расставило приоритеты по-новому.
Вместо шумных вечеров и компании других людей мы проводили свои «шумные» вечера, и нашей лучшей компанией стала наша дочь. Вместо ужинов в ресторанах и пьяных забав наедине мы ужинали дома семьёй и уединялись в спальне.
И я поняла, что не тоскую по прошлому. Если раньше я злилась, что у меня украли смех и радость, это было не так. Я смеялась до колик в животе, я стала счастливей, чем была когда-либо, и Елисей был причиной моей лучшей жизни. Эти вечера стали моими любимыми. Каждый из них выделялся, даже если был похож на предыдущий.
Мы пережили свои травмы. Но мы помогли друг другу стать цельными снова. И я не могла передать словами, как сильно была благодарна Елисею за