Излучины не стали проблемой для «Калыги». Проблема поджидала их дальше. На первых порогах лодка застряла в булыжниках кормой.
– Зараза!
И вот теперь команда не знала, в какую сторону выпихивать судно, а он сидел на перекладине, предаваясь отвлечённым размышлениям.
– Агния! У меня шест сломался!
Флинн плаксиво вытянул из воды огрызок палки. Агния посмотрела на свою, тоже уже на ладан дышащую, и в сердцах вышвырнула за борт.
– Мы всё делаем неправильно! Том! У тебя самый прочный шест. Нам надо взяться за него и толкать всем вместе. Разом. Давайте, давайте!
Торчсон отстранённо наблюдал, как его друзья группируются вокруг шеста. Он словно и не сидел с ними в одной лодке. Иногда ему чудилось, будто он смотрит на происходящее вокруг из зрительного зала театра или читает книгу. Интерес в такие моменты парадоксально сосуществовал с равнодушием.
– И – р-раз!
Лица детей побагровели от напряжения, щеки Флинна надулись. Шест заскрипел, заскрипели борта, но «Калыга» не сдвинулась.
– Сигил! Чего расселся? Бегом помогать!
– Бегу!
– И – р-р-раз!
На сей раз скрип был громче. Лодка проехала несколько дюймов. Агния восторжествовала:
– Отлично! Сейчас выйдем на глубокую воду! Главное – не сдаваться! Ещё! И – р-р-раз! Ии – р-р-ра-аз!
Шест выгибался в разные стороны, руки у Сигила ныли. Но «Калыга» продвигалась вперёд. Пусть медленно, недовольно. Волосы Агнии блестели от пота, она смахнула капли с глаз.
– И – р-р-раз!
– КРАК-К-К!
– Стоп! Стоп! Отставить! Назад, все назад!
Кричать было излишне, команда и так, стоило треску прогреметь, бросила толкать и похваталась за бортики. Сама капитан опустилась на четвереньки в поисках источника шума.
– Трещина. Дно треснуло… Но вода вроде не просачивается. Течи нет.
– И что теперь? – хмуро вопросил Флинн.
– А ничего. Толкать дальше нельзя – развалимся. Само нас течение с банки не снимет. Доплавались.
Девочка в сердцах пнула основание мачты ногой. Ещё и мизинцем ударилась.
– Столько трудов впустую!
Сигилу стало жалко подругу. Он подёргал её за ладонь.
– Зато мы теперь как Робинзон Крузо. Только он был на необитаемом острове, а мы – на необитаемой лодке. Будем выживать!
Агния фыркнула, но брови её слегка разгладились.
– Во всём есть щепотка хорошего. Например, мы хоть и застряли, зато теперь эта лодка тут навсегда. Когда выберемся, можно будет собрать ещё лодчонку поменьше или целую паромную переправу и возить народ на экскурсии. Будет местная достопримечательность: Лодка, Которая Остров! Станем богатыми!
Том с Флинном уже хихикали носами, но Агния ещё крепилась.
– А ещё можно вокруг лодки насыпать землю. Раз здесь настолько мелко. Получится обычный остров с лодкой в центре. И люди будут не понимать: а почему посередине острова лодка? И мы тогда будем смотреть на них так мрачно, глубокомысленно и говорить друг другу тихо, но так, чтобы они слышали: «О, наивные! Они не знают…»
– Господи, Сигил, какая чушь! – Капитан наконец не выдержала. И смех её был подобен перезвону струнного ксилофона.
Сигил даже порозовел, сам не понял отчего.
– А что, почему нет? Мы – великий экипаж «Наутилуса»! Про нас слагают легенды от полярного круга до Моркотской Пустыни. Бред? Пускай! Нам и его воплотить под силу, если по-настоящему захотим.
– Вот она, наш капитан! – радостно хлопнул в ладоши Том, а Флинн скептически шмыгнул.
– Всё это замечательно, но сначала нужно выбраться из ловушки. Есть у кого идеи?
– Чего гадать? Разденемся, доплывём – тут реки до берега кот наплакал. Одежду будем держать над головой, Сигил, не беспокойся, я помню про твои штаны за сорок центов.
– А течение?
Сын лавочников выкинул шест, и тот, подхваченный потоком, быстро скрылся с глаз. Агния нахмурилась, опустила в воду ладонь.
– Мнэ-э. Про течение-то я и забыла. Плохо, парни.
– Да, подумаешь, снесёт на пару кабельтовых.
– Нет, Том, тут пороги. Сам посмотри, как река повсюду бугрится. Нам руки-ноги переломать может или вообще утопить, если головой стукнет. Нельзя вплавь.
Сигил зажмурился. Пороги действительно создавали много шума. Можно было вообразить себя в парке, среди фонтанов. Или в джунглях, у подножия высокого водопада. Так даже интересней. Эх, а ведь Агния видела настоящие джунгли, её отец берёт с собой в Тангарию. Везучая…
– А я предупреждал. Нужно было дождаться осени, а не соваться в воду в конце лета. Август на то и август, что водоёмы сейчас сильней всего обмелели.
Флинн волновался больше других. Сигил видел это по тому, как он вертит головой, стараясь не смотреть на самые крупные взбугрения реки, но всё равно косится на них, по тому, как переменился голос пухлощёкого. Агния, как и всегда, восприняла упрёк за вызов, уткнула в бёдра кулаки, приготовилась драться.
– О, значит, это я виновата?
– Конечно, кто же ещё! Я предупреждал, а ты назвала меня трусом, и кто оказался прав?
– Да, и назову ещё раз. Тут никто истерику не закатывает, один ты хнычешь. Соберись! Возьми пример с Сигила! У него, вон, зубы от страха стучат, но он всё равно не плачет, держится.
Что? Сигил скосил глаза на свою челюсть. И правда. Его же мелкочастотный озноб бьёт. И давно? Как странно: бояться и самому не замечать, что боишься. Наверно, то его тело боялось, не разум…
– Я хнычу? Пускай! А ты заставила нас сунуться в реку, не подумав, и теперь мы