Чудовищное зрелище завораживало. Гостья не могла отвести трубу от каменистой кучи. И вот мальчишки заспорили, указывая пальцами на субмарину. Калека щипнул младшенького за ухо, и тот как ни в чём не бывало бросился на обидчика. Мальчишки покатились с нагромождения, а старшой вприпрыжку пустился за ними. Банда скрылась из виду.
– Нас уже видят, – обернулась Агния к своим. – Стирнер, зажгите прожектор.
Берег дышал на новоприбывших. Когда проводишь в открытом море больше недели, холод, влага в воздухе и качка перестают восприниматься психикой. Как и шелест листвы, стрекот птиц, звон цикад – для сухопутных, никогда не отходивших от континента дальше, чем на милю. Тем более возвращение в порт, как и отплытие, воспринималось Агнией моментом перехода между чужими мирами. Стоять на такой границе, подставив лицо дыханию обоих миров – состояние, которое не смог бы верно облечь в слова даже Сигил.
Корсарский городок взгромоздился на возвышенность, и видно было, что ему на оконечности мыса тесно. Первой линии домов хватало места у водной кромки, но дальше начинался склон. Практически отвесный склон.
Впрочем, пиратов ландшафтные трудности, видимо, совсем не смущали. Они строили избы на сваях. Ставили одни домики поверх других. Причём то были не вторые этажи – Агния видела полноценные, самобытные хижины, возведённые хозяевами прямо на крышах соседей.
Вот бунгало на широкой платформе, сваи которой вместо земли вколотили в утёс. Верёвочная лестница вела с платформы к кирпичному особнячку, вернее – к его дымовой трубе, переделанной под ещё один вход. Вот целая цепь жилищ, вырубленных прямо в скале. Одному Богу известно, насколько глубоко под город уходят эти помещения. Вот кто-то переделал под проживание перевёрнутый корабельный корпус. Вот руины – бедолага решил надстроить себе над деревянным теремом каменную башенку. Конструкция не выдержала. А вот пышные, яркие сады! Павильончик, утопающий в экзотических цветах, от которого у женской части Агнии захватило дух. Такой красоты она и в Академии у Драгоценных не видывала.
Основная часть города простиралась наверху, за подъёмом, вне пределов видимости. Стихийную застройку Агния наблюдала во всём Предрассветном, кроме центра. Но ей ещё не встречалось, чтобы здания лезли так отовсюду, словно грибы. Чтобы их лепили, иногда даже без оглядки на здравый смысл. Похоже, возведи здесь кто точную копию Великой Часовой Башни Нью-Карр-Хагена вверх тормашками, и та бы не вызвала удивления.
– Смотрите, смотрите! Мужик сделал сарай прямо посреди улицы! Видите, там раньше улица проходила, пока он свой сарай не впихнул, ха-ха-ха.
– А вон тому снесли такой же! Видите фундамент и опорные балки вокруг тропы? Товарищ пытался нечто похожее соорудить, да, видать, не разрешили.
Жители выглядывали на шум винтов. Словно щупальца актиний, подхваченные потоком, вырастали подзорные трубы, бинокли, телескопы на тонких треногах. Капитан кожей ощущала десятки любопытных взглядов, способных различить пятна на воротнике её кафтана.
Самих пиратов при желании несложно было спутать с обыкновенными гражданами. Экстравагантные персоны попадались, но далеко не так часто, как того можно было ожидать. И всё же нечто в картине ночной жизни прибрежного городка Агнию настораживало. Не одежда. Не поведение жителей. Городок готовился ко сну вполне естественно. Запоздавших детей, отвешивая подзатыльники, втягивали домой, ночные гуляки тайком от жён на цыпочках пробирались в таверны. Силуэты в окнах сидели, клевали носами либо носились туда-сюда, заканчивая последние дела перед сном. Собаки лаяли…
Оружие! До Агнии дошло. Каждая женщина: будь то служанка, прачка или даже состоятельная особа, возвращающаяся с вечерней прогулки в пусть скромном, но платье, имела либо ружьё за спиной, либо пистолет на поясе, либо саблю. Холодного оружия здесь вообще было много: кинжалы, кортики, гарпуны и просто всяческие самодельные дубины да копья. Что женщины? Мальчишки носились по улицам, вооружённые до зубов – теперь Агния явственно видела это – и никого ничего, похоже, не волновало. А из одного окошка выглядывал носик «Ящера» – тяжёлого станкового пулемёта, более крупнокалиберной модели, чем их «Арлекин».
– Грэхем! Прислать ко мне четверых парней с винтовками в качестве охраны! На переговоры! Хотя что они сделают, если начнётся потеха? – добавила она уже тише. – Не-е-ет, здесь уже нельзя действовать с наскока. Местные, если на них прыгнуть, не поднимут лапки, а просто собьют нас на лету и дальше по своим делам пойдут.
– Так вот он какой, наш новый дом, – с жадностью глотал каждое новое впечатление Сигил Торчсон. – Ты правда веришь, что здесь тебе будет лучше жить, Агния?
Наградив старого друга угрюмым взглядом, Агния хотела подтвердить. Но слова застряли в горле. Вокруг шеи девушки разбухал страх. Не страх быть застреленными из-за недопонимания. Страх не найти на островах того, что она так жаждет. И что обещала своим людям в пламенной речи в ночь абордажа.
– Увидим. Заряда у нас всё равно до другого острова нет.
На подходе к пристаням беженцев взял на буксир катерок. Конвой занял места по бокам своего капитана, заслушал последние инструкции:
– Стрелять только по необходимости, встречающих – не провоцировать, и самим на провокации не вестись. Вообще ничего не говорите: молчите, даже если вас начнут спрашивать, оскорблять. Пусть наша дисциплина станет грозным ответом на любую враждебность. Не беспокойтесь, своё выступление я продумала.
Помимо торговцев, в порту стоял на якорях красавец крейсер. Он превосходил габаритами «Серебряный Коготь» на треть. Сколько Синимия не вертела головой, она не смогла обнаружить ещё крупных военных кораблей. Молчаливый страж вольного народа покачивался в гордом одиночестве. Дремал.
После атаки в открытом море Агния не могла воспринимать эту машину иначе как затаившегося хищника. Неподвижные жерла казались ей полуприкрытыми глазами добермана, что прикидывается спящим, ожидая, пока дичь потеряет бдительность. Впрочем, под пятьдесят первой широтой враг был далеко и мчался с максимальной скоростью. Здесь же буксир волок их рядом с крейсером, что позволяло Агнии наконец разглядеть четырёхтрубного рейдера в подробностях.
«Четырёхтрубный? „Барракуда“! Хах, как на экзамене, вот потеха. Ну, здравствуй, дружище. Спишь? Я знаю твою историю, знаю, что когда-то ты считался неуловимым».
На свободной пристани их уже поджидала толпа. До швартовки оставались считаные минуты. Но Агния всё не могла оторвать взгляд от крейсера. Внезапно для самой себя она залюбовалась стальным красавцем. О «Барракуде» заботились: это можно было понять и по нескольким якорным цепям, не позволявшим кораблю шататься из стороны в сторону, и по чистоте корпуса, и по наличию закрытого дока к северу от порта. Даже положение, в котором могучий механизм сковали якорными цепями, не было случайным: крейсер бережно развернули форштевнем к приливу, чтобы он встречал удары волн самой