– Ура-а-а!
Народ ответил девушке троекратным пиратским кличем. Затем толпе стало вообще наплевать на сцену. Результаты голосования огласили, речь была заслушана – самое время обсудить случившееся. Некоторые влезали на ящики и факельные столбы, желая тоже обратиться ко многим, но их практически не слушали – большинство желало говорить. Гомон поднялся такой, что Агния смогла улучить момент и подойти к Сермёру.
Второй кандидат не проронил за утро ни слова. Судя по отсутствующему выражению лица, он пребывал мыслями где-то далеко-далеко, что для Сермёра было нетипично. Близость черноволосой победительницы вернула старпома на землю. Брови его сдвинулись. Угрюмый, но как будто без той злобной ярости, с какой головорез встречал её на первых порах.
– Сермёр. Вы доблестно сражались за остров, и я перед вами в неоплатном долгу – как и остальные. Но если для вас категорически неприемлемо повиноваться женщине, нам лучше будет разойтись сейчас, чем создавать друг другу проблемы в будущем. Что скажете? Готовы на меня работать? Или продолжите говорить про меня гадости?
Маленькие глазки великана вспыхнули. Сермёр выпрямился, расправил плечи. Он на короткое время подавил слабость, как тогда, в конце дуэли, когда смог ухватить падающую саблю.
– Конечно, продолжу! Кто-то ведь должен напоминать этим психам, что они поголовно сошли с ума! Кто-то должен сохранять рассудок в дурдоме!
Затем он вновь опёрся на трость, отвернулся и добавил уже значительно тише:
– Разумеется, не во вред общему делу… миледи.
У Агнии камень с души свалился. Она протянула старшему помощнику ладонь и стойко выдержала рукопожатие, в которое тот вложил максимум сил. Народ тем временем на основании формулировки «братья и сестры» пришёл к идее, что варледи – их Морская Сестрёнка, и теперь скандировал: «Сестра! Сестра!» Агния зажмурилась, желая остаться наедине с голосами, слушать в пустоте, как хором кричат её люди…
– Полагаю, у меня тоже есть некоторое право выступить на этом празднике жизнелюбия.
Вперёд вышел Флинт. И хотя непосредственно услышать его могли только передние ряды, толпа пиратов меньше чем за минуту стихла. Словно в разгорающийся костерок плеснули водой.
Улыбка Агнии стекла. Она молча протянула оверлорду рупор.
– Моё появление стало для многих здесь неожиданностью, в чём я вижу отражение печальной правды. Пиратские острова слишком разобщены. Слишком часто оверлорды забывают про свои обязанности перед вассалами, необоснованно бросая их на растерзание великим державам. Для меня такой подход отвратителен. Вот уже двадцать один год, как я правлю в Косингине, не позволяя себе забывать про долг сюзерена. Сюзерен защищает вассалов, но и вассал имеет определённые обязательства перед сюзереном, согласитесь?
Братство насторожилось. И Агния вместе с ними, поскольку она уже достаточно поднаторела в политических переговорах, чтобы перевести услышанное. «Мы спасли ваши шкуры и сейчас озвучим, чего желаем взамен» – вот что сказал оверлорд.
– Предыдущий правитель нарушил обязательства. Попытался нарушить. На самом деле, ему повезло просто умереть, а не попасть ко мне в руки. Тем большего уважения заслуживают капитаны, продемонстрировавшие готовность защищать вверенные им владения до последней капли крови, даже в, как им казалось, безнадёжной ситуации. Именно такого поведения я ожидаю от своих вассалов.
Агния, Шандзи и Сермёр, не сговариваясь, поклонились.
– К чему я веду? Косингина всецело одобряет выбор населения Спаса. Варледи Агния может и впредь рассчитывать на мою поддержку – разумеется, если не будет допускать ошибок своего предшественника.
– Ура! – рявкнуло Братство.
Но Агния и здесь верно подметила нюансы. Ура рявкнули дружно, но коротко. Выступление оверлорда только на первый взгляд казалось комплиментарным. Да, он одобрил действия местной власти, пообещал дальнейшее сотрудничество. Но ещё напомнил спасовцам, что их выборы, их совокупная воля значат не так уж и много. «Можете хоть обголосоваться на своей крохотной площади, у меня всё равно линкоры, двести человек на вашем острове, ещё девять таких же островов, и что бы вы ни решили – последнее слово всё равно останется за мной» – так расшифровывалось второе послание.
У спуска со сцены фигура оверлорда замерла.
– Да, кстати. Вечно забываю. У вас под замком сидит семнадцать человек, поддержавших Эммануила. До захода солнца их нужно доставить ко мне на флагман. Они будут повешены за измену.
– Стойте!
Ступенька скрипнула под тяжёлой стопой оверлорда. Агния перепугалась, что он проигнорирует оклик и просто удалится. Но Локк обернулся.
– Так нельзя! Я… Я уже гарантировала им жизнь.
– Ты их помиловала?
– Изгнание. Мы приговорили эммануиловцев к изгнанию, но не к смерти. Они сдались нам добровольно, господин оверлорд!
Медленно-медленно веки Флинта опустились, спрятав половины глазных яблок.
– Да. Думаю, я понимаю, к чему ты клонишь.
Ступень заскрипела ещё пронзительней.
Вернувшись на помост, оверлорд поднял руку.
– Важное уточнение! Казнь будет проведена моим именем и моей волей. Варледи Агния не виновата в нарушении клятвы. Она просто не в силах спасти их жизни.
И ушёл, оставив пиратов беспомощно смотреть вслед.
Дождь наконец перестал накрапывать и теперь поливал собравшихся потоками.
Агнии вдруг захотелось, чтобы рядом оказался Сигил. Чтобы он схватил её за руку или даже положил ладонь на плечо. Пусть мальчика многие считали бесполезным – в такие моменты одно его присутствие становилось нужнее целой армии головорезов. В моменты, когда вся её армия головорезов была бессильна что-либо изменить.
Среди марева туч рокотнул отзвук далёкого грома.
Спустя три дня после казни изменников оверлорд покинул Остров Спасения. «Молния» восстановила артиллерию и показала себя на манёврах лучше, чем когда-либо. Агния с головой погрузилась в перенесение связей Эммануила на себя. Ей приходилось принимать присяги от шпионов на континентах, получать и отправлять письма союзникам четырехименного на других островах, встречать купцов и их представителей. Торговцев волновало: как беспорядки скажутся на будущем Свечной Пристани, способны ли пираты поддерживать свой доход на прежнем уровне, крепка ли власть Агнии, не впадёт ли их партнёр в череду нескончаемых переворотов? Девушке очень помогал Филиус Рэнгтон, в два счёта разобравшийся