Снаружи ветер опять ударился лбом в окно. Ручка треснула под подошвой девушки, соскочившей со стола.
Агнии было плевать. Она сделала два шага навстречу Сигилу.
– Откуда… ты… знаешь… Ты был при смерти! Ты лежал, у тебя сердце едва билось! Никто посторонний подслушать нас не мог. Откуда ты знаешь, это ведь…
– Невозможно?
Сигил изогнул бровь. Поклонился. И вышел на лестницу.
Ровно в девять и ни минутой позже в осаждённый город прибыл парламентёр. Молодцеватый лейтенант на чёрном жеребце подъехал к пиратскому периметру, позволил разоружить себя и проводить за уздцы к зданию администрации. Одной рукой офицер при этом вынужден был сжимать фуражку, чтобы вихри не сбрасывали её с макушки, а другой держаться в седле, но даже в такой нелепой позе он продолжал сохранять самоуверенную осанку и смотреть на бандитов свысока.
Переговоры с оверлордом прошли идеально. Подтвердив желание врага сотрудничать, лейтенант объяснил Флинту, что оружие необходимо сложить в приёмной полицейского участка, затем колонной промаршировать по тридцать четвёртой дороге до заброшенной деревушки «Гнилая», где подразделение сухопутной армии арестует их. Попытки пронести оружие или сопротивляться выступят основаниями для убийства; убит также будет каждый пират, которого после общей сдачи найдут в городе. Заложников можно не освобождать, вошедшие в Предрассветный войска позже о них позаботятся.
– Да, кстати, что-то я не вижу среди вас женщин. Касательно Агнии Синимии, одной из вождей, у меня были особые инструкции.
– Агния сегодня утром ушла в самостоятельное плавание. Сдаётся она или нет, теперь вам придётся обсуждать это с ней отдельно. Вот адрес.
Алчный Томас передал бумажку, лейтенант взял её, но нахмурился.
– Если миледи откажется от наших условий, господин Торчсон будет весьма недоволен.
– Верно, – усмехнулся Флинт. – Но, полагаю, командует операцией не Юнк Торчсон, а Витт Гефт.
Лицо лейтенанта приняло оскорблённое выражение. Он дёрнул поводья, отчего конь встал на дыбы.
– Разумеется! Августейший господин выступает не более чем наблюдателем, поскольку выказал особую обеспокоенность судьбой захваченного вами города. Он – штатское лицо, не военный, и его мнение носит исключительно рекомендательный характер для командования!
– Я в этом и не сомневался, – ещё шире осклабился Флинт.
У многоквартирного дома, где обустроила себе ставку капитан «Молнии», уже столпился народ. Тут были не только пираты, но и жители города, которые уже про всё прознали и пришли смотреть, какая участь ждёт их соотечественницу. Парламентёру пришлось прокладывать себе путь через массу народа. У входа в подъезд боцманы удерживали толпу, не давая ей сомкнуться вплотную к дверям. Громадный пират со рваными волосами – похоже, старпом – отправил вестового в квартиру и предложил офицеру спешиться. Офицер отказался. Он не собирался задерживаться в разбойном гадюшнике дольше необходимого.
Перешёптывания за спиной и долгое отсутствие предводительницы не пугали лейтенанта. Он видел, что Морское Братство дрожит от страха, и не ждал от него ни пакостей, ни сюрпризов. Как образцовый идейный офицер этот человек считал население островов трусливыми созданиями, пекущимися лишь о собственных интересах, и испытывал к ним презрение, разбавленное унцией уважения к встречающейся иногда доблести пиратов.
Но вот из подъезда появилась одноглазая особа. Её внешний вид вызвал у лейтенанта удивление. Черноволосая была слишком маленькая, совсем ребёнок. Судя по внешности, ей полагалось сидеть на скамье какого-нибудь образовательного заведения, а не верховодить пиратами. Решив уточнить, переговорщик подъехал к девушке почти вплотную.
– Вы – Агния из рода Синимия? Капитан крейсера «Пиявка» и подводной лодки класса «S–19», варледи острова Спасения?
Агния кивнула.
– Кто спрашивает?
– Лейтенант Гаррисон, полномочный представитель архадмирала Витта Гефта. Скажите, миледи, были ли вы ознакомлены с ультиматумом, предъявленным вам и вашей банде законной властью Западного Континента?
– Да так, пробежалась глазами. – Разбойница сложила руки. – Не люблю бумажки. Можете повторить, если очень хочется.
Офицер различил в словах одноглазой насмешку. Нос его вздёрнулся к тучам, а количество источаемого презрения возросло вдвое.
– Хорошо. Я повторю, но не столько для вас, сколько для всех присутствующих здесь членов Братства, поскольку предложение о сдаче направлено коллективу. Все вы – глубоко запятнавшие себя преступлениями люди! Властью, данной мне Правящей Ассамблеей Августейших Лиц Содружества Свободных Городов, я имею полное право предать вас казни и осуществить тем самым великую справедливость. Но западнийская власть милосердна, и при отказе от оружия, добычи и сопротивления она готова сохранить ваши жизни. Есть всего одно исключение. Агния Синимия. Преступления этой женщины против цивилизованного человечества столь чудовищны, что даже такая гуманная власть, как наша, не может её пощадить. Агния Синимия должна умереть!
– А можно список преступлений против человечества, мне интересно, – перебила Агния, вызвав-таки в настороженной толпе редкие смешки.
Лейтенант удивился перебиванию. Поглядев на разбойницу внимательней, он обратился к ней уже без высокомерия в голосе.
– Вы удивительно храбры для своего возраста. Знайте же, что архадмирал просил передать кое-что лично вам. После пленения вами займётся военно-полевой суд. Вас приговорят к смерти и расстреляют на Висельной площади Нью-Карр-Хагена вместе с прочими особо опасными преступниками.
Агния пожала плечами.
– Это… должно было меня как-то возбудить?
– Адмирал Гефт гарантирует, что с вами станут обращаться как с преступницей. Не более. Учитывая отношение к вам господина Торчсона, мой командир счёл необходимым отдельно заверить вас, что после ареста никто не станет над вами издеваться, пытать, калечить или… насиловать. – Последнее слово офицер выплюнул с особым отвращением. Видимо, сама мысль о таком насилии над женщиной была для Гаррисона омерзительна. – Время до расстрела вы проведёте в отапливаемой тюремной камере, одетая и сытая. После казни ваше тело сможет обрести вечную гавань на моряцком кладбище Предрассветного, рядом с отцом, если на то будет ваша воля.
– Звучит заманчиво, но с чего мне считать обещания адмирала хоть за какую-то ценность? Пока я видела лишь, как он бегает по планете, словно личная собачонка Юнка.
Пиратам понравилось. Многие захлопали в ладоши, а кто-то даже крикнул:
– Так их! Это наша капитан!
Но лейтенант не смутился и ответил просто:
– Адмирал Гефт – офицер Соединённого Флота и человек чести. Он даёт вам слово.
Раздался лязг. Ветер сорвал, наконец, флюгер с пожарной башни. С полудня флюгер бешено вертелся вокруг своей оси, выбираясь постепенно из штифтов.
Проводив железяку взглядом, Агния спрятала руки в карманы.
– Странно. Вы как будто бы сами верите в то, что говорите. Про офицерскую честь и