— Я и не говорю, что вы платеж отозвали. Интересуюсь, хотите ли вы его отозвать? Авроре нужно понять, как поступить. Поймите, прогресс колоссальный, останавливаться на достигнутом нельзя. Аврора просила подобрать варианты доступнее, спрашивала, кого из коллег в других заведениях могу рекомендовать. Но вы же понимаете, все это не даст таких же результатов. Да, есть государственные программы. Но шансов попасть в одну из таких программ у Авроры нет, будем честны.
Каждое услышанное мной слово шокирует.
Я даже рот открыл, как глупец.
— Бред. Я заплатил за реабилитацию, чтобы она встала на ноги! Откуда вы вообще нафантазировали это все?
— Исключительно со слов Авроры. Как понимаю, вы были ее… кхм… спонсором, но сейчас отношения прекратились… Поэтому прошу взвесить все за и против и дать мне окончательный ответ.
У меня уши вянут.
Я в ахуе полном.
Значит, я всего лишь
спонсором
был? Интересно!
Еще интереснее, что у нас, оказывается, отношения
завершились
! А я и не в курсе!
Разозленный до предела, набираю номер Авроры.
Честно говоря, я даже не рассчитывал, что она захочет ответить. Мне казалось, все. И это оборвал не я.
Но она отвечает. Довольно четким:
— Слушаю.
Отхожу от палаты Амиры подальше.
— Ты что творишь? — прямо спрашиваю. — Мне только что врач звонил. Какой, нахуй, спонсор? Ты там лечение прервать решила?
— Ты, Рахман, передо мной условие поставил, которое я ни умом, ни сердцем, ни душой не могу принять и тем более исполнить. Извиняться перед Амирой не стану. Моей вины нет. Плевать, веришь ты или нет, но моя совесть чиста, и Бог тому свидетель. Мой Бог, не твой. С квартиры я уже съехала. Нужно вернуть подарки? Ок, ты только скажи какие… — усмехается.
— Не гони, Рори. Я тебе от всего сердца подарки делал! Не вздумай возвращать! Ты что выдумываешь?! — киплю. — Куда ты съезжать собралась?! У тебя никого нет! Ничего! Крыши над головой, в том числе.
— Я до встречи с тобой, жила, Рахман. Буду жить и после расставания. Не пропаду.
— Не глупи. Я обещал о тебе позаботиться! Я о тебе позабочусь.
— Зачем? Ты ни единому слову не веришь. Не навестил меня за эти дни ни разу. Не пишешь и не звонишь. Я тебе нужна, только чтобы потрахаться. Но уверена, ты всегда найдешь девчонку поинтереснее.
— Ты не права. Ты мне нужна. Нужна, слышишь!
— Не больше, чем твоя дочь.
— Не заставляй меня выбирать. Никогда не ставь меня перед таким выбором.
Голос звенит.
— Свой выбор ты уже сделал, Рахман.
— Так… Успокойся, слышишь? Я приеду, и мы поговорим. Прямо сейчас приеду.
— Не надо. Я не хочу быть девушкой, которая может привлечь внимание любимого только шантажом или проблемами. Я не хочу быть в тени и точно не хочу слышать оскорбления в свой адрес.
— Рори, ты нужна мне. Не делай этого. Я приеду. Я прямо сейчас еду. Ты в больнице?
— Нет. Уже нет.
— Рори!
— Не называй меня больше так. Для тебя я теперь только Аврора. Все кончено, Рахман. У тебя есть дочь. Займись ею.
* * *
Рори сбросила звонок.
Перезвонил — ничего. Не отвечает. В приложении заблокирован! Даже написать ей не могу, засранка такая…
— Папа? — шелестит за спиной голос Амиры.
Оборачиваюсь: дочь исхудавшая, бледная. Смотрит на меня со слезами.
— Ты зачем встала? Иди ложись…
— Заберите меня отсюда. Я не больна, ничем не больна. Мне душе плохо, а душу… душу здесь не лечат, — вздыхает горько.
Дочь косится на телефон, вздыхает.
— Вы говорили
с ней
? — голос становится выше, когда Амира упоминает о Рори.
— Амира, я уже понял, что ты не в восторге. Но я взрослый мужчина, и у меня… случаются отношения.
— Почему с ней?! Почему не с другими… Вы же обращались к продажным женщинам, ради потребностей… — добавляет.
Вот чего я не ожидал — именно подобного поворота, когда дочь станет указывать, на каком пастбище мне нужно свой член выгуливать и в кого совать.
— Амира. Я сам решу. Это не твое дело.
— Не мое, конечно… Вот только я и подумать не могла, что, когда Аврора хвасталась, что папика, как лоха, на дорогостоящее содержание развела, этим папиком… именно вы окажетесь! И в дом наш ее приводили, да? — усмехается горько. — А у меня, между прочим, сережки пропали. Именно в то самое время!
Это уже перебор. Я верю, что Рори может быть вспыльчивой. Еще как может! Она на меня даже словами бросаться не побоялась, и жила в такой обстановке, что поневоле заведешь привычку огрызаться на всех и вся.
Но в подлость и воровство… я ни за что не поверю.
— Сережки, говоришь, пропали? Так давай мы тебя домой выпишем, и ты поищешь хорошенько. Потому что Рори в твоей комнате не была и точка. Ты меня поняла?
Дочь смотрит на меня, и я явственно читаю в ее глазах презрительное: «Неужели она дальше вашей кровати и не ушла?»
Но через миг выражение глаз Амиры меняется, она подходит и благодарит меня, сжав пальцами ладонь.
— Спасибо, папа. Поехали домой? Нам не нужны посторонние…
Обнимаю ее за плечи, сильно исхудала она.
— И я не переживу, если вы меня бросите. Вы меня всю жизнь бросали, никогда не выбирали… И если сейчас, снова, бросите… Не переживу! — говорит громко, в голосе уже слышна подступающая истерика.
Глава 45
Аврора
Спустя время
— А ты уже выбрала место для практики? — интересуется Катя, девушка с моей группы.
— Еще не искала, — пожимаю плечами. — Немного не до того было.
— Может быть, с кафедры достойный вариант подкинут? Для стипендиантки?
— Вряд ли что-то путевое подкинут. Пока сама зад не оторвешь с насиженного места, ничего не выйдет.
— Ты такая решительная! — вздыхает Катя завистливо. — Мне бы твою смелость, эх… Я бы тогда этот маркетинг на три буквы послала!
— Так зачем учишься?
— Как зачем? Престижно. У папы рекламное агентство. Они с мамой уже все за меня решили. Вот и…
— Так тебе даже о практике переживать не надо.
— Да. Но… — вздыхает.
— Тогда решайся. Пока не поздно… Глупо очнуться лет в тридцать и впасть в депрессию, поняв, что твоей жизнью управляет кто-то другой, а ты занимаешься нелюбимым делом, трахаешься с нелюбимым мужчиной и просто ненавидишь понедельники…
— Оу… Кстати, о мужчинах. На тебя палит кое-кто, — шепчет Катя. — Высокий, статный, широкоплечий мужчина. Горячий кавказец. Тот самый…
Опять он?!
Стараюсь держать невозмутимое выражение на лице. Но пульс зашкаливает, сердце подпрыгивает к самому горлу. Я начинаю смотреть себе под ноги