— Знаешь его? — не унимается Катя.
— Не думаю.
— В смысле? Либо ты его знаешь, либо нет. Но он тебя точно знает, та-а-ак горячо смотрит!
Останавливаюсь и достаю телефон, якобы делаю селфи с Катей, но сама смотрю на него через камеру.
Конечно, это Рахман.
Я с ним рассталась и съехала с квартиры. Как-то видела его в центре, но попросила персонал изменить расписание и не сообщать никому. Я долго опасалась, что он может забрать оплату. В особенности после того, как я его кинула!
Но Рахман так не поступил.
Мне должно быть стыдно, что я так плохо могла о нем подумать. Он ни разу не показал себя мелочным или жадным.
Но показал себя зависимым от мнения Амиры, этаким доченькиным подкаблучником.
Даже не знаю, что хуже.
Потом Рахман пытался звонить мне с незнакомых номеров, но я не хотела с ним разговаривать.
Теперь он повадился приезжать в универ. К концу моих занятий. Не боится пересечься с Амирой, она ушла на больничный.
Стоит и смотрит…
Смотришь? Смотри…
Знаю, что не подойдет.
Каждый раз одно и то же. Он провожает меня пристальным взглядом, поджидает возле универа, но не подходит.
Сейчас, как и всегда, мой телефон разрывается звонками. Но я не отвечаю.
Просто иду по своим делам.
Знаю, что не подойдет.
Ха.
Не подойдет он ко мне в открытую. В таком людном месте, где полным-полно знакомых, он точно ко мне не подойдет.
Его удел — тайные потрахушки со мной или заведения, где он не бывал ни разу.
Вот такой секрет…
И я его послала. Горжусь собой: такие отношения не для меня!
Только на гордости и выезжаю. Потому что, если не думать о гордости, мне больше ничего и не останется.
Хочу ли я к нему? До безумия.
Скучаю ли я? До слез…
Люблю ли?
К сожалению, все еще люблю.
* * *
— На маршрутку? — предлагаю Кате.
Она не отзывается.
— Эй, Кать.
Оглядываюсь, Катя отстала… Ее кто-то остановил, а я так лихо на костылях вышагивала, будучи погруженной в свои мысли, что не сразу заметила ее отсутствия.
— Рори…
От звука этого голоса внутри все переворачивается.
Не подходи. Не говори со мной!
Ускоряю свой шаг.
— Рори… Рори! Да постой же ты.
Не в силах поверить своим глазам: Рахман меня догоняет и обгоняет, закрыв проход.
Смотрит уверенно, прямо мне в глаза.
— Долго ты будешь меня избегать?
— А че? Потрахаться не с кем? Оглянись, Исаевич. Это универ. Тут полно девушек, которые не прочь пососать за денежку. Содержанку себе быстро найдешь. Или сразу несколько…
— Хватит! — произносит негромко, но властно.
Он делает шаг вперед.
— Осторожнее, Исаевич. Ты слишком близко. Запачкаешься об меня. Слухи пойдут… Оно тебе надо?
— А я не боюсь. И кто еще кого запачкает, сладкая? Давно я тебя хорошенько не пачкал. Забыла, какой липкой можешь быть?
— Воу-воу, полегче, — нарочно язвлю. — Слишком грязные разговорчики. Или что, дочурку в гости отправил? Цербер не бдит, и ты снова решил подкатить ко мне свои шары? Не выйдет.
— Это говоришь не ты. Не ты. Но твоя обида… Ты — другая.
— Кто тебе сказал? Бред.
— Никто не сказал. Я знаю. Просто знаю.
Мы стоим близко-близко. Почти касаясь друг друга.
Опасаюсь смотреть ему в глаза, они слишком красивые и манящие. Смотрю в точку посередине лба и невольно отмечаю, как сильно он начал хмуриться. Помрачнел, похудел…
— Надо же. А дочка твоя что говорит? Тоже солидарна с тобой? Сошлись во мнениях? Чудеса.
— Рори, — вздыхает Рахман. — Я скучаю. Безумно скучаю. Не могу без тебя. Подыхаю. Я хочу с тобой.
— Что? Как? Где? И самое главное, зачем? Что ты можешь мне предложить? Снова переехать на твою хату? Нет.
— Другую куплю. Варианты уже есть. Выбери любую. На тебя оформлю!
Разум не к месту замечает невероятно щедрое предложение и начинает советовать: давай отожмем хатку, Аврора? Хатки с неба не падают…
Замечание, может быть, и по делу, но оскорбительное.
Меня просто коробит, сердце в агонии бьется. В предсмертной агонии! От того, что Рахман ко мне снова с коммерческой стороны подходит, выгоды предлагает.
— Так приперло потрахаться? Купить меня решил?
— Не купить. Дать будущее, которое обещал.
— Не помню, чтобы мы обсуждали будущее, где мне уготована роль твоей карманной шлюшки. Захотел — погладил. Захотел — сказал «не звони». Захотел — нагнуть попытался, требуя унижаться с извинениями какими-то!
— Я тебя сильно обидел. Ты не представляешь, как мне паршиво. Дай шанс все исправить?
— Может быть, может быть… — киваю. — Пусть Амира извинится. Она на меня напала и обещала испортить жизнь.
Взгляд Рахмана темнеет.
— Это только между мной и тобой. К чему ты ее приплетаешь?
— Нет, Рахман. Между мной и тобой все закончилось, когда Амира меня чуть не покалечила, а ты ей с лету поверил и дал понять, что я тебе не нужна, что я доверия недостойна.
— Давай вернем все как было. Даже лучше. Дочка тебя больше не побеспокоит. Никогда. Я… Я за нее извиняюсь. Рори. Мой прокол. Проеб фатальный. Херовым отцом был, херовым отцом остаюсь до сих пор. Упустил многое. Не ее вина, моя. Рори… Я перед тобой за нее извиняюсь. Прости. За все прости!
Наверное, это стоило Рахману всей его гордости.
Всего на миг заглянула в его глаза и сразу же отдергиваю взгляд в сторону: меня ошпаривает кипятком его страсти, топит сожалением, душит болью.
Он измотан, и я… Я тоже на пределе.
Храбрюсь, делаю вид, что все в норме, но… Это не так!
Я ранена до глубины души, мне его не хватает. Самого важного и ценного, самого любимого и такого… неидеального, живого, настоящего не хватает!
Глава 46
Рахман
Бережно касаюсь тонкого запястья девушки, поглаживая.
— Дай мне шанс все исправить? Просто посмотри мне в глаза. Ты мне нужна! Как воздух… Дело не только в сексе, хоть я на мысли о тебе натер уже несколько мозолей на обеих ладонях. Я с тобой снова начал жить, мечтать… Чувствовать.
Голос глухой. Из самого нутра рвутся на свет другие признания. Более глубокие, сильные, яркие.
Ни с одной из женщин я не хотел быть рядом настолько, как с ней. Не припомню, чтобы меня ломало.
Даже дочка на второй план отходит. Мне стыдно от этого. Стыдно, что юбкой молоденькой девчонки настолько увлекся, что готов и семью в