Думает, что вот так просто? Он щелкнул пальцами и — все?!
Послать бы его, но… Тогда придется уматывать, а мне, если честно, только-только потеплело.
Уходить не хочется. Болтаться по городу — тоже. Медитировать весь вечер в дешевых кафе над чашкой чая?
С подруги мужик может всю ночь не слезать, а мне и податься некуда. Денег снять хату на сутки нет.
И поэтому вместо того, чтобы дать выход той горькой злости, которую вызвало во мне предложение Рахмана, мать его, Исаевича, я выпаливаю.
— Я хромаю. Не думаю, что вам… нужна… хромоногая содержанка!
Пялюсь на лицо мужчины, губы расплываются в легкой усмешке. Крупные пальцы крадутся выше, заходят за голову, обхватывают затылок.
Лицо мужчины оказывается совсем близко от моего.
— На ноги поставлю. Ерунда. Ты просто не представляешь, с какими серьезными травмами приходится иногда сталкиваться тамошним специалистам. Не пройдет и года, как ты и не вспомнишь о временном недуге. Оплачу восстановление.
Пальцы Рахмана поглаживают затылок. Губы зависают над моими.
— Это было да?
— Это было…
Успеваю выставить ладонь, жаркий, требовательный поцелуй приходится именно туда, и меня потряхивает. Тело вибрирует от касания его губ к моей руке.
— Нет, — отвечаю хрипло. — Восстановление вы мне оплатите, чтобы я к вашей дочери не приближалась. У нас уже есть… уговор.
Мужчина с рыком вжимает губы в мою ладонь и скользит ниже, захватывая прикусывающими движениями запястье.
— Словила. Подсекла. Шельма… — поднимает на меня горящий, тяжелый взгляд. — Все так. Верно. Так что ты хочешь? Что еще ты хочешь?
Голова идет кругом. Он так близко.
Так смотрит.
В груди вихрь.
Немножко страшно, но предвкушения и острого, захватывающего дух волнения намного больше.
Я привыкла к мужским взглядам. Они все — ужасно похотливые бабуины. К выкрикам «я бы вдул» и «покатайся на моем банане» я уже привыкла. Но так, как смотрит на меня отец Амиры, еще никто не смотрел.
Обещания кружат голову.
Он вроде торгуется, но я не чувствую, что он меня покупает.
Предлагает другую жизнь?
Это же самообман.
Ты обманываешь себя, Рори. Об-ма-ны-ва-ешь…
Ему просто хочется тебя… натянуть.
Стараюсь мысленно обозначить как можно более грубо и пошло это действие, внутри растекается лава.
Ох, да…
Глаза бесстыже падают на мощные бедра мужчины. Стыд? Нет, не слышали… Его ширинка напоминает палатку…
— Квартиру? — предлагает сам.
Снять? Купить?
Не все ли равно?
У меня сердце вот-вот разобьется о грудную клетку от волнения и жара.
— Хватит, — прошу. — И телефон Амиры тоже… Тоже себе оставьте. Я пришла, только чтобы сохранить номер, и все.
Обхватываю себя за плечи, больше всего хочется коснуться плеч мужчины, но я не позволяю себе этого сделать. Неясно, какая будет у него реакция. Он дикий, необузданный, горящий, как факел.
Мне следует держаться от него подальше. Слишком опасно.
Слишком волнительно и… соблазнительно.
— Пусть будет по-твоему.
Мужчина медленно выпрямляется, сложив руки под грудью. Смотрит на меня сверху вниз, я все еще в его тени.
Тону? Вязну? Сгораю?
С ума схожу…
Задыхаюсь.
— Записывай номер, — командует.
Я вынимаю из кармана спортивных штанов древний кирпич, нажимаю. Он не включается.
— Разряжен! Есть зарядка?
— Какая у нее…
Перехватывает мою кисть, фиксирует руку с телефоном и хмыкает:
— Нет, под такую дырку ничего не найду. На бумажке запиши. Не хочешь брать бэушный телефон, завтра получишь такой же. Новый.
— Что?! Нет! Я… на ваше спонсорство… не подписывалась! — шиплю возмущенно.
— Не подписывалась, — кивает невозмутимо. — Но телефон получишь. В счет того, что, если моя дочь сама… с тобой дружить захочет… ты просигналишь об этом мне и не станешь втягивать ее ни во что. Годится?!
Подумать мне не дает.
— Годится!
Отец Амиры пожимает мою руку крепко-крепко, трясет, будто мужлану, и вдруг…
Напоследок…
Снова кусает за запястье.
Я потрясенно вскрикиваю, покрываюсь жаром.
Не знаю, куда деться от смущения.
Отец Амир отстраняется с довольной ухмылкой, сверкнув глазами:
— И насчет моего предложения. Подумай. Будешь согласна, звякни.
Довольный собой, он делает шаг назад, со словами:
— Мне лень куда-то ехать сегодня, и я не хочу переживать, что твоя задница замерзнет где-нибудь еще или нарвется на неприятности. Остаешься с ночевкой.
Мне не оставили выбора! Я все еще пытаюсь найти причины отказаться, но, если честно, мне хочется остаться. Слишком устала…
— Выбери спальню. Ужин через полчаса, ты прибираешь со стола.
Рахман… у меня язык не поворачивается назвать его Исаевич, уходит, величественно и гордо. Я снова его разглядываю. Теперь уже по-новому смотрю, внутренне сгорая: какой он… пздц…
Свожу ноги вместе, их потряхивает. И я понимаю, какими мокрыми внезапно стали мои трусики.
И как ночевать с этим мужиком под одной крышей?!
Глава 9
Рахман
Я выбираю, что надеть к ужину. Когда в сторону сдвигается очередная вешалка с футболкой и рубашкой, понимаю, что тупо перебираю шмот, будто девица перед свиданием!
Злюсь… Вот надену первую попавшуюся…
На глаза попадается ярко-синяя, к ней нужны праздничные брюки. И все больше я испытываю раздражение на самого себя. Рахман, дружище… Тебе лет сколько, за сорок перевалило, такая ерунда давно волновать не должна.
К тому же наряжаться павлином перед девчонкой будет глупо и тупо.
Тупо и глупо, еще раз повторяю, захлопнув дверь шкафа с сильнейшим раздражением.
Плюс ко всему Аврора сама одета более чем скромно. У нее вообще вид такой, будто она с пожара сбежала. Плюс на голове большая шишка, припухлость, которая мне совсем не нравится.
Поскользнулась и упала? Или чего похуже?
Мысли так и вьются, вьются, стекаются к ней ручейком…
Ух, шельма.
Зараза.
Ножки еще эти. Губки нежные, но так и не поцелованные.
Кожа сладкая.
Горящие взгляды, колкие шуточки…
Острый язычок, вах, какой острый… Таким бойким язычком головку только лизать и лизать…
А манящая дрожь отзывчивого гибкого тела?
Отзывчивую самку чую с первого раза. Мой зверь в ней страстную натуру учуял и не может перестать подталкивать к тому, чтобы взять и присвоить. Взять и… присвоить!
Она еще в моей постели спала, зараза.
Может быть, белье уже не хранит запах ее тела, но мне теперь в этой постели спать спокойно не удастся.
Я же думать буду. Представлять.
Фантазировать.
Нет… Уф… Давно бабы так не цепляют.
Обычно все как-то по-простому и по-накатанному.
Я уже давно не бережу свое сердце и душу романами, отношениями долгосрочными и притирками. Откровенно говоря, никогда и не бередил. Брак — это одно, тут вообще ничего не обсуждалось. Никто меня спрашивать не собирался,