Просидев, по ощущениям, несколько часов на толстом пушистом ковре, бессмысленно пырясь в серое утро, я выдумывала варианты спасения один невероятней другого, пока звуки голосов не вывели меня из сонного оцепенения.
Окна комнаты удачно выходили во двор, откуда хорошо виднелся мокрый после ночного дождя газон, кованые ворота и ведущая к ним широкая полоса асфальта с припаркованными на ней машинами. Одна из них была мне знакома. И сейчас прямо под собой я могла видеть двух мужчин, показавшихся из-под козырька веранды. Они направлялись к автомобилям, о чем-то негромко переговариваясь. Это были Норт и тот самый лысый мужик, что преследовал меня все последние месяцы. Я даже протерла глаза, чтобы убедиться наверняка, что это был именно он. И не ошиблась! Я не могла поверить, они были заодно! А я, как последняя идиотка, еще и жаловалась на него Норту!
Мужчины, продолжая о чем-то увлеченно беседовать, скрылись в одной из машин, которая постепенно отчалила за ворота, и те, к моему огорчению, за ней плотно закрылись.
Стоило только машине скрыться за поворотом ведущей к дому аллеи, как я тут же сорвалась с места. Хоть бы в доме больше никого не оказалось! И на этот раз повезло, за моими передвижениями наблюдали только видеокамеры, развешанные в большом количестве по всем комнатам и коридорам. Даже если я никого и не встречу, Норт будет прекрасно осведомлен о моих действиях. Но, если я смогу найти Лекса и сбежать, мне будет всё равно. Нужно было срочно найти подвал!
Спустя около получаса беготни по коридорам первого этажа в поисках заветного подвала, я догадалась заглянуть под главную лестницу в холле. Прямо под ней обнаружился вход, и несколько ступенек, ведущие к неприметной двери, оказавшейся ожидаемо запертой. И усугубляло положение то, что дверь эта была железной. Я спустилась по ступенькам и тихонько поскреблась в нее, прислонив ухо к холодному металлическому полотну.
— Лекс, ты там?
Ни звука в ответ… Я тяжко вздохнула. Может я ошибалась, и это вовсе не подвал, а какая-нибудь кладовка? Или в этом огромном доме существует несколько подвалов? И тут меня осенило, что вход в подвал может быть и снаружи!
Но, стоило мне обернуться, как я поняла, что исследования придомовой территории на сегодня не предвидится. Прямо надо мной, у начала небольшой лесенки, заслоняя выход, возвышался тот самый лысый преследователь, непонятно каким образом подкравшийся без единого звука. Я замерла, как олень, пойманный в свете фар, не зная, что предпринять дальше.
Сердце неприятно екнуло, а коленки ослабли. Мужчина же без лишних слов протянул мне руку, предлагая выбраться наружу.
Сокрушенно вздохнув, я поднялась ему навстречу. И когда они только успели вернуться… И где-то поблизости наверняка ошивается Норт... Вот уж с кем хотелось встречаться меньше всего.
Выйдя из-под лестницы, я ужом проскользнула мимо лысого преследователя, и невозмутимо проследовала в сторону кухни. Война войной, а обед по расписанию. В моем случае, завтрак.
С превеликом сожалением поняла, что спокойно позавтракать в одиночестве мне сегодня не удастся. Лысый, будто так и надо, оперся плечом о косяк в дверях кухни и наблюдал, как я наливаю себе воды из фильтра. На столе обнаружился недавний торт. Ну что ж, придется попробовать. Усевшись за стол, я с мрачным удовлетворением воткнула ложку прямо в середину белоснежного совершенства. Лысый продолжал молча взирать со стороны, не самым лучшим образом действуя на и без того расшатанные нервы. Раньше высматривал исподтишка, а теперь можно и напрямую, так что ли?!
— И долго вы еще будете стоять над душой? Так можно и подавиться, — неприязненно выдала я, не поднимая глаз от еды, красочно представляя, как бы поступила, будь с ним хотя бы в одинаковой весовой категории. Поставили надзирателя, блин!
Тот оторвался от косяка, налил себе воды из того же фильтра, затем подошел и сел напротив. Я глянула на него исподлобья, изо всех сил стараясь побороть свое взволнованное сердцебиение, и встретила ничего не выражающий взгляд темных, практически непроницаемых глаз. Мужчина продолжал молча смотреть, заставляя меня нервничать еще больше. Может, он немой или с проблемной психикой? Этого мне еще до кучи не хватало …
— Где Лекс?
Я очень постаралась, чтобы на этот раз голос звучал спокойнее. Лысый со вздохом неспешно отпил из стакана. Мог бы сначала ответить, а потом пить. Не иначе как отмазку придумывает… Маленькая капелька прокатилась по прозрачному боку чужого стакана и шмякнулась на рукав темной рубашки, впитавшись. Я едва сдержала свой собственный нетерпеливый вздох в ожидании, пока тот утолит жажду.
— У нас. Ночью его заберут хранители… — отозвался тот наконец, отставив стакан.
— Какие еще хранители? У кого это, у вас?!
Мигом забытая ложка шмякнулась в торт. Эх, жаль не обладала я недюжинной богатырской силой, чтобы вытрясти нужные ответы из каждого, кто никак не торопился мне их дать…
— Вы наверняка их знаете как отшельников. Нас.
И он многозначительно вскинул бровь, а я нахмурилась еще больше.
— Так-так, значит и вы тоже из этих… И зачем он вам? Вы понимаете, что похищать людей противозаконно? Значит, работаете на Дега? Вся ваша компания? Шпионите за девушками, похищаете людей, м-м-м? И как, хорошо платят?
Как бы ни хотелось быть невозмутимой, но эмоции брали верх. Я сжала зубы и глубоко вздохнув, начала считать до десяти.
Однако на смуглом лице немолодого уже мужчины не дрогнул ни один мускул. Создавалось ощущение, что моя тирада прошла мимо, не оказав на него никакого эффекта.
— Я делаю это не за деньги, — отчетливо прозвучал в тишине его спокойный чуть хрипловатый голос.
Мои зубы разжались.
— Благородный волонтер? А как же закон? Не боитесь сесть в тюрьму?
Я сама поражалась своей дерзкой смелости смотреть в глаза этому опасному незнакомцу. Но, хотя и старалась говорить спокойно и холодно, в голосе моем то и дело проявлялись нотки мучительного волнения вперемежку с негодованием. Больших сил стоило не вскочить и не заорать, выплеснув все свои переживания на этого так некстати подвернувшегося человека. Тот был невозмутим, как скала. Да и понятно, это не его буквально похитили и пытаются контролировать шантажом, это не его любимого человека утащили неизвестно куда, неизвестно зачем…
— Любой закон покупается и продается, моя госпожа, была бы названа цена.
Я уставилась на него круглыми глазами, совершенно позабыв про завтрак.
— Так не за деньги, или… Погодите, к-как вы меня сейчас назвали?
— Моя госпожа, — повторил он, и вдруг его лицо разгладилось, а в прояснившемся взгляде показалось нечто совершенно обезоруживающее, нечто