Зажигалка!
— Ты же знаешь, что вела себя о-очень плохо, да, золотце моё?
Я тяжело сглотнула, не отрывая взгляда от мерно взлетающего в воздух тускло поблескивающего предмета.
— Испортила благотворительный вечер, снова сбежала… Ещё и покусала, — он сокрушенно покачал головой, — так что теперь за этим неизбежно последует наказание.
— Я не твоя собственность! — возразила я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как злость внутри тесно переплетается со страхом за судьбу дома детства.
Но тот лишь закатил глаза, явно не воспринимая меня всерьёз. У него был подписанный мною контракт и все возможности этого мира. А у меня?
Знать бы, как можно было повлиять на этого самоуверенного всесильного ублюдка… Снова спеть? Но что ему будет стоить просто заткнуть мне рот? Может, шваркнуть его граблями и оттащить в подвал? Если бы всё было так просто…
Я обернулась на крыльцо, на деревянных ступенях которого в свете единственного тусклого фонаря влажно поблескивало горючее. Одна искра, и прощай любимый дом.
— Ты этого не сделаешь...
Ответом мне был насмешливый взгляд, мол, ты так уверена? В том и дело, что уверенности не было от слова совсем. И я практически была готова поддаться отчаянию, и даже начать умолять, мысленно представляя жалкое пепелище вместо дорогого сердцу места, когда в воцарившейся ночной тишине раздался звук подъезжающего авто и следом резкий звук тормозов, сменившийся гулким топотом десятка ног в тяжелых ботинках.
Я закусила губу, не спуская глаз с застывшей в мужских пальцах зажигалки и не веря своему счастью. А вот, кажется, и прибыла та самая "группа поддержки".
Не прошло и пары секунд, как замершего от неожиданности Норта окружили, судя по виду, бывшие коллеги в темной экипировке. Молча и вежливо накинув ему на голову мешок, они профессионально скрутили мудро не сопротивляющегося мужчину и уволокли из поля моего зрения. Я восхищённо пронаблюдала, как того дотащили до темного фургона, закинули внутрь, и обменявшись парой фраз с Ружинским, укатили в ночь. А Дан-то оказывается, совсем не промах. Норт его явно недооценил… Но все эти меры очевидно ненадолго, и я за них наверняка совсем скоро поплачусь. Это как лечение симптомов вместо воздействия на инфекцию напрямую. Инфекция вскоре опомнится, сделает пару звонков, и прощай мое временное спокойствие… Но это потом.
— Все в порядке? — окликнул Дан, отталкиваясь от машины, и тяжело хромая ко мне.
Я слабо кивнула, отставляя в сторону грабли. После всех переживаний колени слегка подрагивали, а голова противно кружилась. И да, кажется, с самого утра я ничего толком не ела. Только сейчас осознав, что на улице всё-таки достаточно прохладно, я обняла себя руками.
— Они пытались поджечь дом. Не успели.
— Да, я понял, — озвучил тот мрачно. — Скоро тут будет следственная группа. Они соберут доказательства для предъявления обвинений. Посадить его не посадят, но нервы помотают.
— Спасибо, — выдохнула я, совершенно искренне недоумевая, чем обязана такой щедрости в свой адрес, и тут, вспомнив про свою недавнюю идею, тут же ее озвучила:
— Чаю?
— Не откажусь, — улыбнулся Дан.
17. Почти счастливый день
Такой внушительный и красивый мужчина… Из которого будто бы выпили всю энергию, оставив лишь малую часть, полупустую оболочку от некогда существовавшего там энергичного счастливого человека.
Я так и не осмелилась спросить о причине его тяжелой болезни. Не стала усугублять и без того очевидную проблему лишним напоминанием. Едва только мы уселись пить чай, как стало понятно, что беседа не заладится, насколько уставшим и изможденным выглядел Дан после всех сегодняшних событий. Это явно оказалось его пределом. Поэтому, предварительно напоив чаем с медом, я предложила тому прилечь отдохнуть на диван. Мужчина заснул почти мгновенно, и я укрыла его теплым пледом, задумчиво разглядывая умиротворенное лицо в свете моих любимых разноцветных гирлянд. Очень хотелось коснуться и разгладить пальцем эту скорбную складку, что пролегла меж темных бровей. Как если б это было так просто. Этот человек очень мне помог. Просто так, безвозмездно, лишь в благодарность за ожившее воспоминание потратил свое время и ресурсы и без того несчастного организма, чтобы избавить от проблем совершенно незнакомую девушку. Если бы можно было хоть как-то отблагодарить его за доброту, компенсировать чужие старания...
Но как? Могла ли я?
Завядшие цветы в моем окружении оживали просто так, безо всяких на то усилий, но цветы это всего лишь цветы, а вот целый человек…
Меня терзали странные мысли… Феи могут лечить… А могу ли и я? А если могу, то как? Но что для этого делать, какие нужны слова? Я не имела ни малейшего понятия.
Осторожно прикрыв глаза, попыталась почувствовать некую силу, ту самую, что так явно показала себя несколько часов назад в Коринфе. Но ничего не откликалось на мои внутренние поиски, как бы сильно я не старалась прощупать хотя бы отголосок той странной всепоглощающей энергии… И где же она была, эта сила, когда оказалась так нужна? Возможно для того, чтобы ее разбудить, требовались некие особые действия? Вот только какие? Кто бы подсказал...
Я глядела на благородные черты спокойного мужского лица и в груди странно, до слез щемило непонятное тоскливое чувство. Моя бы воля, так пусть он жил бы вечно… Или хотя бы как моя Катарина, до девяноста с лишним лет, как и положено всем хорошим людям. Ведь они не должны уходить рано, просто не должны. Иначе кто тогда останется жить? Такие, как Норт?
Скривившись от неприятных эмоций, вызванных всплывшим в памяти лицом с пронзительными недобрыми глазами, я вдруг почувствовала, как кончики пальцев слегка закололо. Кожа на моих ладонях едва заметно заблестела, словно покрытая тончайшей золотистой пленкой, а вдоль линий щекотно забегали крошечные золотистые искорки. Я беззвучно ахнула, едва справляясь со внезапно нахлынувшим воодушевлением, и быстро, чтобы не растерять волшебство, осторожно коснулась дрожащими от волнения пальцами щеки спящего мужчины. Искорки, скользнув с них, тут же по-хозяйски забегали по чужой коже золотистыми электрическими разрядами, исследуя незнакомую поверхность. Я завороженно наблюдала их таинственный гипнотизирующий танец широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.
Все действо длилось не дольше минуты… Золотистое сияние постепенно сошло на нет, искорки становились все меньше и меньше, а потом и вовсе впитались, исчезнув без какого-либо следа. Но еще пару долгих минут я продолжала недоуменно пялиться на собственные ладони. Ну и что это было? Ощущение покалывания прошло,