Я прекрасно видела, что мое затянувшееся молчание его совершенно обескураживало, но ничего не могла с этим поделать.
— Я не тороплю, ты всегда можешь отказаться, или придумать другой вариант. А я всегда помогу и поддержу. Элль?
Я медленно кивнула, поднялась со стула и подошла к нему вплотную. Но выдавить из себя хоть что-нибудь так и не смогла.
Мужчина смотрел на меня тревожно, как на умалишенную. Наверняка не понимал захлестнувших меня эмоций. И тогда я решила ему подсказать. Но слова для этого были совершенно не нужны.
Мои пальцы скользнули по широким плечам, я потянулась на носочках, чтобы коснуться губами его напряженно сжатых губ. А пусть так, и пусть сейчас, и гори оно всё синим пламенем! Плевать на глупую интуицию!
Лекс глубоко вздохнул и не стал медлить, снова заключая меня в кольцо своих рук. Теперь как никогда я поняла, насколько осязаемым, теплым и достижимым может быть счастье.
— Я правильно понял, что ты согласна? — потребовал он, с трудом отрываясь от моих губ, и обдавая своим горячим дыханием.
— Ну… Даже не зна-а-аю, — выдохнула я насмешливо, — поуговаривай меня еще?
Его взгляд потемнел. Резко подхватив на руки, Лекс усадил меня на столешницу, и обхватил ладонями мое лицо. Прижавшись своим лбом к моему, он почти прорычал низким, вибрирующим шепотом, отозвавшимся щекотными мурашками по всему телу:
— Не дразни меня, феечка, я и так на пределе.
Я слегка отстранилась и хулигански закусила губу, чтобы не улыбаться, но безуспешно. Мужчина судорожно выдохнул, и снова поймал меня в объятия.
— Всё, доигралась!
Ответом ему была моя полная предвкушения усмешка и… неуместно громкая трель телефонного звонка. Лекс поморщился, вытащил из кармана аппарат, и, не глядя, отшвырнул его куда-то в сторону дивана. Тот, описав красивую дугу, шлепнулся на кожаное сиденье и скользнул за подушки, не переставая обиженно трезвонить. Мои брови иронично взметнулись вверх.
— Ты уверен? Может, там что-то важное…
Он медленно покачал головой, снова приближаясь.
Я дождалась, когда тот окажется уж совсем непозволительно близко, соскочила со столешницы, и, ужом юркнув мимо, кинулась к дивану. Лекс, принимая игру, со зловещим выражением стягивая куртку, двинулся следом. Телефон всё не унимался.
Мужчина медленно шагал ко мне, замершей возле дивана под брутальные звуки электрогитары. Я оценила свои возможности, и снова подпустила его к себе на расстояние вытянутой руки, после чего сорвалась с места. Жаль, на этот раз сбежать не удалось. Меня мягко схватили за талию, и усадили на спинку дивана. Я, чувствуя, что соскальзываю назад, вцепилась в его футболку и потянула следом. Диван оказался на диво мягким, особенно когда Лекс придавил меня своим большим телом так, что я едва могла дышать, утонув в бархатистой обивке почти наполовину. Но это вовсе не угнетало, отнюдь. В голове крутилось восторженное: вот и попалась! И всё было бы прекрасно, кабы не проклятый телефон, продолжавший трезвонить прямо возле моего уха!
Кто-то нетерпеливо требовал к себе внимания этого любителя рок музыки и явно очень-очень срочно.
Я высвободила руку, чтобы выудить аппарат из-под диванных подушек, и взглянула на экран.
Улыбка тут же увяла наперегонки с настроением. На плоском прямоугольнике высветилось имя, от которого все мое воодушевление упало на десяток градусов, а на задворках сознания снова возникла тревожная тень всех неприятностей, с этим именем связанных. Звонил Норт.
Я молча развернула телефон к Лексу. Тот нахмурился, и помедлив пару раздраженных секунд, поднес аппарат к уху.
— Чего тебе, братишка?
В ответ ему раздалась долгая гневная тирада. Примерно с полминуты в трубку неслись шипяще-плюющиеся звуки, которые я, к сожалению, или наоборот, к счастью, разобрать не могла. Не знай я, на что был способен этот человек, возможно, даже улыбнулась бы всей этой ситуации. Но сейчас мне было отнюдь не смешно. Норт мог сотворить всё, что угодно в попытке добиться своей цели, и это до ужаса пугало. Чего или кого я могла не досчитаться в следующий раз?
Однако, Лекс считал иначе.
В ответ на все претензии собеседника он просто рассмеялся и выключил телефон. Я вопросительно подняла брови.
— И что это было? Что ему надо?
— Тебя, феечка, — выдохнул Лекс, пряча аппарат, и легонько касаясь моего лица, — разумеется, ему надо только тебя. Ну а еще он только что узнал, что я больше не собираюсь работать на Нортлекс голд.
Мои глаза округлились.
— Ты уволился?
Он кивнул, слегка приподнимаясь, чтобы предоставить мне пространство для дыхания и маневра.
— Почти. Передаю дела, и осталось совсем немного. Теперь у братца не будет столько свободного времени, чтобы бегать за феечками, ему придется долго и упорно работать.
Он снова негромко рассмеялся, со снисходительной улыбкой наблюдая за моим взволнованным выражением.
— Не стоит переживаний, — он поднялся и сел, после чего подхватил меня и следом усадил к себе на колени, — Норт хоть и отчаянный, но не дурак настолько, чтобы сотворить что-то совсем уж незаконное. Он не причинит вреда ни мне ни тебе.
Я с сомнением покосилась на его самоуверенное выражение, и тяжело выдохнула.
— Я тебе верю. Но все равно как-то неспокойно… Это же Норт. И что мы теперь будем делать?
Он помедлил. Его тёмный взгляд красноречиво опустился на мои губы, потом чуть ниже, и снова скользнул вверх. Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает набирать скорость… Но мой несчастный живот решил, что настала пора подать голос, пока я снова о нем, многострадальном, не забыла. Всё-таки пол круассана в сутки это совсем не еда даже для меня.
Лекс улыбнулся.
— Очевидно, будем допивать кофе? А ты расскажешь, что я пропустил, пока прозябал в подвале у любимого братишки.
Я смущенно улыбнулась, и послушно поднялась с чужих коленей.
Кофе так кофе.
18. День битвы за независимость
Дверь за Лексом закрылась. Я счастливо вздохнула, стряхнув с себя мечтательную задумчивость, и направилась к журнальному столику. Следовало написать письмо в деканат… А ещё отправить весточку Маре. Благо теперь было откуда, спасибо Лексу, который вскоре умчался завершать свои дела, коих было невпроворот. Ведь чем скорее он избавится от своей поднадоевшей должности, тем скорее мы сможем убраться из