Франческа выразительно округляет глаза и заговорщически шепчет.
– Ты даже не представляешь, какие вкусности я умею печь! Хочешь, мы с тобой и твоей мамой вместе приготовим огромный шоколадный торт?
Это запрещенный прием. Она прекрасно это понимает и тут же извиняется взглядом коротко.
Джек сияет от радости. Ему нравится жена этого монстра, и я понимаю, что теряю контроль над ситуацией.
– Мамоська, давай испесем товтик! Ну позауста!
– Возможно в другой раз… – начинаю, и сердце обливается кровью от того, как на глазах тухнет взгляд Джека. Он все понимает и не спорит. Не знаю, откуда в нем эта черта, но на контрасте с детьми, которые начали бы клянчить и рыдать, пока не получат желаемое, Джек лишь грустно опускает голову и покорно кивает. Его нижняя губа начинает подрагивать, но он не закатывает сцен.
И тут Франческа делает то, что просто выше моего понимания. Вместо того, чтобы отыгрываться на чувствах сына, она встает на мою сторону.
– Не расстраивайся, солнышко. Мама права, мы можем встретиться и в другой раз…
Джек кивает грустно. Я смотрю на итальянку и не верю ей, но зачем-то произношу.
– А может вместо того, чтобы печь торт, мы забежим в кафе и там съедим по кусочку?
Джек сияет. Франческа удивленно поворачивается ко мне и благодарно кивает.
– Я жутко проголодалась и буду рада угостить вас обедом! – она переводит взгляд с меня на моего сына и протягивает руку Джеку. – Ну что, идем?
Тот хватается за ее ладошку, но я не доверяю ей. Наклоняюсь и беру Джека на руки, разрывая их контакт. Франческа молчит. Джек даже не замечает подвоха.
– Тут неподалеку есть ресторанчик, – она обращается ко мне буднично, будто мы старые друзья. – Там безумно вкусная пицца. И большой выбор десертов.
– Я собиралась пообедать в кафе у игровой комнаты, – говорю твердо. Выходим из лабиринта и застываем, пораженно глядя на кишащий посетителями фудкорт. Тут нет свободных столиков, и я растерянно оглядываю зал в поисках хотя бы одного.
– Тут и правда недалеко. Пешком всего пара минут, Кейт. И не так шумно.
Не желая расстроить ребенка, я соглашаюсь.
Покидаем торговый центр, выходя под палящее солнце. Я не выпускаю Джека из рук, он довольно цепляется за меня, пользуясь тем что мама в кои-то веки не заставляет его идти пешком.
– Какой твой любимый мультик, Джек? – Франческа всю дорогу не переставая болтает с моим сыном. Они обсуждают его увлечения, и я настораживаюсь все сильнее. Хотя нет ничего удивительного в том, что Франческа так быстро нашла общий язык с Джеком. Она столько лет жила бок о бок с монстрами, торгующими людьми, что втираться в доверие – ее конек.
Мы подходим к нашему отелю и к моему удивлению Франческа не проходит мимо, а идет ко входу.
– Ресторан на первом этаже, – поясняет. – Я остановилась в этом отеле.
Я напряженно киваю, прижимая Джека теснее.
Она ничего мне не сделает пока мы в людном месте.
Проходим в ресторан. Занимаем места за столиком у окна. Прохлада закрытого помещения приятно будоражит после удушающей уличной жары.
– Что ты предпочитаешь? – Франческа открывает меню и показывает Джеку картинки с блюдами. – Пиццу, пасту, а может хочешь сразу приступить к десерту?
– А что такое паста? – Джек наивно спрашивает. Франческа округляет глаза.
– Это самое вкусное блюдо в мире. Обязательно попробуй, каждый итальянец должен хотя бы раз в жизни отведать эту пищу Богов.
Я бросаю суровый взгляд в сторону Франчески, она улыбается, снова извиняясь взглядом, и мне кажется, я почти раскусила эту сучку.
Мы делаем заказ. Франческа заказывает бутылку красного, хоть я и высказываюсь против.
Джек с увлечением раскрашивает рисунок, любезно принесенный официантом вместе с пачкой карандашей, и я наконец позволяю себе заговорить напрямую.
– Что тебе надо? – складываю руки на груди, в упор глядя на жену этого изверга. Франческа выдерживает мой взгляд. Она быстро перестраивается. Будто в ее родне были хамелеоны. Ради Джека она прогибается, но тут же становится несгибаемой, когда я проявляю жесткость.
– Я хотела посмотреть на него.
– Могла бы ограничиться посещением игровой.
– Я не хочу вредить ему, Кейт. Я же сказала, что пришла с миром.
Она замолкает, когда к нам подходит официант. Он отточенным движением открывает бутылку вина, картинно наливает в бокал глоток и протягивает Франческе. Та слегка пригубив кивает. Официант наполняет наши бокалы.
Я к своему не притрагиваюсь. Франческа осушает свой залпом.
– Ты ненавидишь меня. – Не вопрос. Констатация факта. Я парирую.
– Ты предлагала отдать меня охране, – произношу спокойно.
– Я блефовала. Джакомо никогда не сделал бы этого, и ты прекрасно это знаешь.
– Неубедительное оправдание.
– Какое есть, – она жмет плечами. Потом откидывается на спинку стула и устало выдает. – Если Джакомо услышал бы меня сейчас, нашей дружбе пришел бы конец. Но я должна высказаться. А ты обязана выслушать меня ради сына.
– Причем тут Джек?
– Слушай.
Я молчу. Жду. Она воспринимает это как приглашение.
– У тебя есть полное право ненавидеть меня. Ненавидеть Джакомо ты тоже вправе. Ты можешь лишить его сына, как делала это все эти годы. Можешь взять Джека и сбежать. Но подумай, что будет через десять лет? Когда он спросит, где его отец, и почему тот не предпринял попытки выйти с сыном на связь.
Я поджимаю губы.
Франческа продолжает.
– Джакомо заслуживает шанс видеться с сыном. Он имеет право проводить с ним время. Пытаясь лишить его этой возможности ты прежде всего вредишь ребенку.
– Занимательная лекция.
– Не дерзи. Я претендую на откровенность.
– Тогда скажи мне то, что стоило бы внимания.
– Джакомо собирается выкрасть сына. Я уговариваю его так не поступать.
Я шокирована, но не подаю вида. Лишь хмурюсь. От этой мигеры стоит ожидать чего угодно. Она соврет не дорого возьмет.
– Он в отчаянье. Он зол на тебя. Но услышь меня: Джакомо не злой человек. Он не станет вредить тебе или Джеку. Он просто хочет быть с ним рядом.
– Майкл высказался вполне конкретно. Он сказал, что заберет моего сына в Италию и наплюет на мои права. Точка.
– Он сказал так, потому что был шокирован новостью о ребенке. А ты не была бы удивлена, узнай ты что у тебя есть сын спустя целых три года?
– Ты пытаешься его оправдать, но зачем? – задаю вопрос, сбитая с толку. – Не проще ли было помочь ему с похищением, а потом выдать Джека за своего ребенка и жить счастливо втроем?
Официант приносит нам блюда. Мой аппетит пропал, я