— Зачем что? — он нахмурил густые брови.
— Зачем вы до сих пор работаете на этого изверга? Ведь на его руках кровь ваших близких. Как можно простить подобное? В чем вина того младенца?
В этот момент старик сжал мою шею с такой силой, что я едва могла дышать. Все усилия сбросить его цепкую хватку не увенчались успехом. От боли и недостатка воздуха я уже практически отключилась, когда он зловеще прошептал мне в ухо:
— Кто ты такая, чтобы рассуждать, что правильно сделал граф, а что нет? — и выпустил меня из плена своих рук.
Я закашлялась. По щекам безостановочно текли слезы, которые я безуспешно стирала рукавом.
— Я — видящая, и все, что скрыто, открывается мне, — прохрипела с трудом и вновь раскашлялась. Похоже, горло он повредил сильно.
— На, выпей отвар, станет полегче. Скоро принесу ужин, — произнес старик глухо и, дождавшись, пока кружка опустеет, вышел из комнаты.
Есть хотелось невыносимо. Сколько, интересно, я нахожусь в заточении?
Попыталась посмотреть варианты освобождения… и ничего не вышло. Но я же недавно смотрела старика! Почему же не получается посмотреть себя?
Запаниковав, резко встала, отчего голова закружилась сильнее. И тут проскочила мысль, что это неспроста. Может, старик заблокировал мой дар своим отваром? Но он же сказал, что отвар облегчит боль. А голова как болела, так и продолжает болеть. И если сравнить с теми отварами, которые мне давали в развлекательном доме Роситы, то это небо и земля. Делаем выводы: вероятнее всего, именно отвар блокирует мою магию. Не пить его не получится. Откажусь пить сама — вольют в рот насильно.
Что же делать? Бежать!
Для начала нужно осмотреться. Единственно окно в каморке находилось на уровне моей макушки. Кровать была прикреплена к полу, и я не сдвинула ее ни на миллиметр, а вот тумбочку притащила без проблем. Пододвинув ее ближе к стене, залезла на кровать, затем взобралась на тумбочку и выглянула в окно.
Как выяснилось, находилась я примерно на уровне третьего этажа обычной хрущевки. Смогу ли спрыгнуть с такой высоты? Конечно, организм сильно ослаб, но если учитывать, что меня и дальше будут пичкать травой, от которой пропадает дар, то выхода нет. А разобьюсь — такова, значит, судьба.
Я порвала на полоски простыню и связала из них веревку. Ее, конечно, не хватит до земли, но все же прыгать с третьего этажа или со второго — разница большая. Один конец намотала на себя, а другой привязала к кровати.
Лишь бы никто не заметил моего побега! Чую, требуется поторопиться!
Тихо открыла окно и, подтянувшись, вылезла наружу. Холодный ветерок пробежался по волосам. Ночь вступала в свои права, погружая землю во мрак, через час на небосводе должно появиться ночное светило, поэтому времени в обрез.
Аккуратно начала спускаться, и тут откуда-то слева из приоткрытого окна услышала мужские голоса.
— Сейчас девчонка поужинает, и вы зайдете к ней, побеседуете. Нам надо хотя бы примерно знать, что она собой представляет и удастся ли договориться о сотрудничестве.
— Да что она может собой представлять? Такая же, как и все, — изнеженная аристократка.
— Не умеете вы, граф, делать выводы. Ей удалось сбежать от Роситы, а у той охрана не чета вашей, и добраться до пещеры. Значит, она не такая уж избалованная аристократка, как вы считаете.
Дальше я не стала слушать, а продолжила проворно перебирать ногами.
До земли оставалась пара метров, когда импровизированная веревка из лоскутов простыни закончилась. Пришлось рискнуть и спрыгнуть, так как ухватиться было не за что. Приземлилась удачно, если не считать слегка отбитые пятки, но не успела подняться, как неподалеку упал мешок. Резко подняла голову и заметила старика, мгновенно скрывшегося в окне.
Подобрав мешок, развязала его и заглянула внутрь, опасаясь, что туда засунули артефакт слежения. К счастью, обнаружила только хлеб, сыр и кусок холодного вареного мяса, завернутый в вощеную бумагу. Конечно же, следилку могли прикрепить и на меня, но вряд ли — ведь никто не предполагал, что я соберусь сбежать.
Успокоившись, закинула мешок с едой на плечо и поторопилась уйти подальше от этого дома.
Через час вышла луна, освещая дорогу, и я остановилась. Местность была мне совершенно незнакома. Я понятия не имела, в какой части империи нахожусь: слишком отличалась природа от виденной мной раньше. Правда, стало очевидно, что дом, в котором меня держали, располагался явно не в городе и даже не в пригороде.
Глава 17
Светлана (Кити)
Дрожа от холода и страха, я продиралась сквозь заросли кустов и деревьев. Острые ветки нещадно хлестали по лицу и царапали кожу. И как я не выколола себе глаза?
Неожиданно ноги зависли в пустоте, но тут же всем телом я больно ударилась об землю. Воздух мгновенно вышибло из легких, и, перевернувшись, я куда-то покатилась. Успела понять, что нахожусь в овраге, на дне которого текла речушка, и потеряла сознание.
Очнулась от холода и сырости. Тело сотрясала крупная дрожь, а стук зубов, казалось, разносился по всей округе.
— Тут тоже нет! — услышала наверху и замерла.
— А что ей здесь делать? Вряд ли полезла в воду в такой-то холод, — раздался другой голос.
— Я тоже так думаю. Продолжим поиски?
— Бесполезно. Ей деваться некуда: или вернется, или погибнет, в последнее время перевертыши лютуют. Впрочем, туда ей и дорога, по ее вине весь план едва не рухнул. Хватит болтовни! Возвращаемся!
Голоса удалились, а я продолжала сидеть как мышка, боялась выйти из своего укрытия. Снова попробовала призвать дар, но опять не вышло.
Когда первые лучи солнца разогнали мглу, огляделась. Необходимо двигаться дальше.
Зная, что погони теперь нет, медленно побрела через лес, все сильнее убеждаясь в том, что нахожусь неизвестно где: слишком незнакомая природа, хотя преследователи разговаривали на всеобщем языке. К тому же в этой местности было намного холоднее, чем в Родуне, где располагался дворец императора. Надеюсь, они начали поиски? Или, выяснив, что готовится переворот, потеряли ко мне интерес?
Сколько я шла, не имею понятия. Периодически останавливалась, перекусывала тем, что сбросил в мешке старик, и продолжала путь. Причем двигалась на юг. Интуиция подсказывала, что направление я взяла верное.
Внезапно передо мной появилась тропинка, только неизвестно, протоптанная зверями или людьми. Не раздумывая, я пошла по ней. Ноги уже давно переставляла механически, боль в теле и страх за свою жизнь отступили на второй план. Боязнь перевертышей к тому времени тоже исчезла.
Шла-шла, пока в какой-то момент не упала и встать больше не смогла.